Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

иначе, я должна буду заплатить за поездку, — говорю я, понимая, что это речь шлюхи из дешевого порнофильма, но, надеюсь, он от этого кончит скорее. У него избыточный вес, средний возраст, и я не думаю, что он часто занимается этим со своей женой. Даже если у него откроется второе дыхание, я смогу сделать так, что он кончит в одну минуту. Я думаю как Шарлотта. У меня теперь не остается выбора — только быть Шарлоттой Невилл. Моим прежним «я». Мне необходима вся ее злость. Вся ее сила. Я нужна Аве, и я ее не подведу.

«Я — Шарлотта Невилл, — думаю я, протягивая руку к пряжке пояса под его выступающим брюхом. — Я делала кое-что и похуже. Сделаю и это».

Глава 44

ДО

1989

Май, у Кейти короткие каникулы, но это ничего не значит для Шарлотты. Она теперь почти не ходит в школу, и никому до этого нет дела. Ни одному из учителей не нужна в школе Шарлотта Невилл. Она все ломает. Она бранится. Колотит других ребят. Она неуправляема. И становится только хуже. Малыши боятся ее. Ее злость похожа на ухмыляющегося волка, пожирает детские страхи, чтобы убить собственный. Большой и страшный Серый Волк. Маленькая Красная Шапочка.

— Шарлотта? Ты слушаешь? — Кейти ходит кругами по пустой загаженной комнате, поднимая облачка пыли своими шагами. — Вся кожа у него была серая и какая-то дряблая. Он словно был пустой. Я могла бы целый день на него смотреть.

Они в одном из приговоренных домов на Кумз-стрит. Жадные лапы муниципальных властей вытащили все ценное, и теперь дом стоит, забытый, пока не появятся бульдозеры, чтобы его снести, что вряд ли случится скоро, как не устает повторять соседка миссис Копел.

— Серый, — снова говорит Кейти, растирая пыль пальцами. — Как вот это.

Дедушка Кейти умер, она всего два дня как вернулась с похорон и теперь все время рассказывает об этом, и очень кстати, потому что иначе полились бы слова изо рта Шарлотты.

— Гадость, — говорит она, когда Кейти садится рядом. Они сидят на курточке Шарлотты, чтобы не испачкалось платье Кейти, но спинами прижимаются к стене, и Шарлотта делает заметку на память в своей тупой, гудящей голове: отряхнуть одежду Кейти, прежде чем они разойдутся по домам. Ей бы не хотелось, чтобы у Кейти были неприятности, потому что это означало бы, что они не смогут больше встречаться, а сейчас Кейти — единственное, что не дает ей пуститься во все тяжкие.

— Да, но чудесная гадость.

Шарлотта никогда не видела покойников, но ей как бы хочется посмотреть. Она жалеет, что не видела покойника вместе с Кейти.

— Он пахнул?

Этот дом пахнет сыростью и гнилью, хотя день теплый и солнечный.

— Нет, во всяком случае, плохо не пахнул. Как-то химически, может быть. Как в школьной научной лаборатории.

Шарлотта понятия не имеет, как пахнет в лаборатории, но она согласно кивает.

— Маме, конечно, от всего от этого стало хуже. — Кейти испускает театральный вздох. — Доктор Чеймберс дал ей какие-то таблетки от нервов, но они ей ничуть не помогают.

Шарлотта не хочет думать о таблетках и наклоняется ближе к изящной, красивой Кейти, такой сильной внутри, она упивается ее лирическим голосом.

— Мама одержима смертью. Она думает, я этого не замечаю, потому что они все думают обо мне как о простушке, но это слишком очевидно. Папа говорит: это скорбь, но я не понимаю, почему она так грустна. Он ведь все равно был старый, и у нее теперь есть неплохой дом на побережье. Но она видит это иначе, это очевидно. Когда мы вернулись домой, она так выдраила ступеньки нашей лестницы — чтобы отвлечься, как папа сказал, — что поскользнулась на них! Она, говорит, чуть шею себе не сломала! — Кейти звонко смеется, но в ее смехе есть нотка яда. Кейти ненавидит мать. Она и отца ненавидит, но мать — сильнее. — Она тогда, конечно, взяла наждачную бумагу и затерла полировку, заволновалась, что я упаду. Стала бы я падать! Она заставляет меня принимать витамины. Чтобы я не болела. Правда, Шарлотта, она мне дышать не дает. Папа из кожи вон лезет, чтобы ее вразумить, но она и им управляет. Ему, по крайней мере, нужно ходить на работу. Слава богу, от таблеток ей хочется спать, и я могу выходить из дома и встречаться с тобой.

Она улыбается такой милой и свежей улыбкой, и Шарлотта цепляется за нее.

— Я ей подложила одну в кофе, — говорит Кейти проказливым тоном. — А она одну уже приняла. Теперь сто лет не проснется.

— Может, ей стоит отправиться на вечный сон, — бормочет Шарлотта. Так ли уж плохо это будет? Уснуть навсегда?

— Да! — Кейти вскакивает на ноги. — Может, и стоит! Что мы будем делать тогда? Мы убежим?

Все их игры и фантазии начинаются с побега — «уедем, детка», — с того, кем они будут и что будут делать, и Шарлотта вскакивает, невзирая на усталость, невзирая на снедающую ее ярость, несмотря на слезы, скрывающиеся в ней и грозящие стать ее унижением.

— Бонни и Клайд! — кричит она. — Мы будем грабить банки и говенных людишек! Мы станем легендой!

Она уже чувствует себя лучше, купаясь в лучах восхищения Кейти. Подруга считает ее неукротимой, сумасшедшей и свободной. Кейти считает ее Серым Волком, терроризирующим район. Большим злым волком.

— Я буду Бонни, а ты моим красивым Клайдом. — Кейти делает вид, что одной ладонью обмахивает себя, словно веером, а другой достает с бедра невидимый пистолет. — Мы будем неразделимы, и люди станут завидовать нашей любви. — Кейти наклоняется и целует Шарлотту в рот, ее губы такие мягкие, что лицо у Шарлотты загорается и кривится, и она опасается, что слезы хлынут у нее из глаз. Она вытаскивает сигарету из нагрудного кармана, закуривает, пытаясь сдержать дрожь в губах.

— Шарлотта? — спрашивает озабоченным голосом Кейти. — Что такое? Что-то случилось?

— Да все то же говно с Даниелем, — качает головой Шарлотта. — Обычное. Семья. Ничего такого, о чем бы я хотела думать.

— Мне ты можешь говорить все.

Кейти берет лицо Шарлотты обеими руками, не с нежностью, как девочка, а с силой.

— Я знаю. — Но она не может ей рассказать. Кейти — не ее сверхзаботливая мамочка. И Шарлотта просто вырывается из рук Кейти, позволяет сигарете повиснуть на губе и становится в позу, типичную, как ей кажется, для гангстеров. — Пойдем на дело, Бонни! В городе есть банчок, надо его грабануть! — Она шевелит бровью и протягивает руку, а Кейти смеется, хлопает в ладоши и подпрыгивает, подпрыгивает. У нее