Искатель, 2007 №6 - Ирина Камушкина

их зарплаты, где учитывалось все, вплоть до сроков сдачи объекта и оценки, которую при сдаче выставлял заказчик. Надя не смела пока упростить расчет с ними. Поэтому день зарплаты оставался самым нервным и скандальным рабочим днем за весь месяц. Ребята были грамотными и хорошо понимали, из чего складывается сметная стоимость монтажных работ, заложенная в договоре. Поэтому боролись за каждую недоплаченную им копейку.

Надя наконец осталась в офисе одна. Она открыла кладовку и нашла прошлогоднюю папку со счетами, не относящимися к «белой» бухгалтерии. Среди них лежали счета из Германии за лечение Любови Николаевны. Она села за свой стол и несколько раз тщательно просмотрела содержимое папки. Счетов не было. Странно, за последние три года она ничего не выбрасывала. Она точно помнила, что было четыре счета. Предоплата, потом счет за операцию и два счета за трехнедельную реабилитацию со списком медицинских услуг и препаратов. В папке они лежали в отдельном прозрачном уголке. Но от счетов не осталось никакого следа. Ну что ж. Все правильно. Что и следовало доказать. Уничтожены.

У Оли она тоже ничего не нашла. Любовь Николаевна в районной поликлинике ни разу не была, а если и лечилась, то у дорогих платных врачей, которые карточки своих пациентов хранят у себя и на руки стараются ничего не давать. А Лешу в свое время не заинтересовали подробности. Что лечили Любови Николаевне в Германии? Что-то женское. А что именно, неинтересно. И почему в Германии, что за сложности, неужели у нас нельзя сделать операцию? Наверное, можно, но не круто. Черт с ней, хочет, пусть лечится в Германии. Так решил Леша про себя и никогда больше эту тему не затрагивал. И Потапов не шибко интересовался поездкой Любови Николаевны. Квартира, машина, Германия, дорогие тряпки, элитная школа для дочки… Не все ли равно, куда потрачены бешеные деньги. Главное, что факт установлен. Деньги Лешины. Значит, есть интерес. Вопрос только в том, к кому интерес: к дочке или к мамаше? А может быть, к обеим? Про мамашу он сам признался. С дочкой дело темное. Попробуй докажи. Да и так ли это важно? Мотив-то лежит на поверхности. Ревность. Соседи утверждают, что к убитой ходили разные мужчины. Вот и все. Круг замкнулся. Леша — основной подозреваемый по делу, а Аркаша — сообщник. Красный «Ford» в день убийства стоял перед подъездом и помешал соседу припарковаться на свое обычное место. Все. Убийство на почве ревности в состоянии аффекта. Кухонным ножом.

Ирочке Груздевой до родов оставалось два месяца, но она в декрет не собиралась, а хотела до конца беременности ходить на работу. Зачем терять деньги, если она прекрасно себя чувствует? Тем более что Надежда Сергеевна не возражает, а наоборот… Разрешила ей приходить на час позже, когда в транспорте поменьше народа, и уходить тогда, когда удобно. Платят-то все равно за готовый проект, так что это уже ее проблема, когда она его сделает, важно только, чтобы в срок. А после рождения ребенка Надежда Сергеевна обещала разрешить ей в первое время поработать дома. Поэтому без денег Ирочка не останется. Очень все удачно для нее сложилось.

Леша, когда узнал, что она беременна, дал ей тридцать тысяч и велел немедленно сделать аборт. Как хорошо, что она его не послушалась. Ирочка почувствовала в животе толчок, и лицо ее стало нежным и сосредоточенным. Теперь никто уже не сможет ей помешать, потому что до рождения Алешки осталось ждать совсем немного.

Послесловие

Двадцать седьмого марта ровно в тринадцать тридцать Леша приехал в офис на встречу с возможным клиентом. Им был начальник отдела безопасности Московского Международного Банка. Он уже ждал его в приемной.

Леша бросил свой кейс с документами и связку ключей на журнальный столик в приемной и, буркнув Наде: «Ни с кем не соединять», пропустил гостя в свой кабинет.

Через две минуты в приемную заглянул Василий Павлович.

— Надежда, Леша припарковался аккурат под сосулькой. С нее каплет прямехонько на его капот. Не ровен час, сорвется, будем опять его «Ford» ремонтировать. Слышь, чего говорю? Я-то поехал, а ты скажи Андрюхе, пусть отгонит машину.

Надя вызвала Андрея в приемную и передала ему связку ключей.

Он отсутствовал не больше получаса. А до дома Любови Николаевны было около пяти минут езды.

И Алексей Иванович, и Василий Павлович, и Елена Прекрасная, да и проектировщики знали, что Андрей переставлял в тот день машину директора. Все знали, но никто не вспомнил об этом и ничего не рассказал следователю Потапову. Даже Ирочка Груздева.

Ничего не узнал об этом и Вадим Петрович, хотя подробнейшим образом поговорил со всеми сотрудниками офиса.

А Наде потом часто снился по ночам их разговор с Андреем на его последней вечеринке в офисе.

— Как же это случилось с тобой, Андрюша? — спросила она, все еще не веря в серьезность его слов.

— Я заразился.

— От кого?

— От нее.

В туалете было темно, но они стояли близко и смотрели друг другу в глаза, и Надя поняла, о ком он говорит.

— Когда?

— Помнишь, Леша просил меня расставить ей мебель после ремонта?

Она молча кивнула.

— Вот тогда. Потом у нас с ней было еще несколько раз. То ей нужно было холодильник передвинуть, то телевизор, то стиральную машину. Каждый раз она мне за это пыталась денег сунуть.

— Почему ты решил, что от нее? Ну, заразился…

— Когда я заболел, она мне все популярно объяснила. Как и где лечиться, чтобы анонимно, без проблем. Стерва. Ни раньше, ни позже. Хотела привязать к себе покрепче.

— А как же она?

— Она сама не болеет, но может заразить, сука. Вирусоноситель…

— Ты кому-нибудь говорил об этом?

— Нет. Только тебе. Хотя отец, я думаю, сам догадался.

— Андрюша…

— Ты правильно поняла… Это я ее… Помнишь, когда ты попросила меня переставить машину директора? Я как связку ключей в руки взял, у меня в голове помутилось… Доехал до нее словно на автопилоте, вбежал в квартиру как ненормальный. А она, дура… обрадовалась, приставать ко мне начала. Ну, я нож-то на кухне взял и… А потом вымыл все за собой. Чтобы следов не осталось. Так просто все оказалось… Странно… Даже по дороге никого не встретил. А нож спрятал и потом выкинул его в Мойку. Если хочешь, расскажи все следователю…

Надя могла пойти к капитану Потапову и все ему рассказать. Ему или Вадиму Петровичу. Еще было не поздно, еще до суда оставалось время. Но она никому ничего не рассказала. Ни