Другая сторона стены - Надежда Черкасская

меня перехватило дыхание, будто тяжелая железная рука сдавила горло, и слезы едва не брызнули из глаз. – Давай поговорим завтра. Завтра в шесть утра, пока все еще будут спать, мы выйдем сюда, и я все тебе скажу.

Я знала, что Паша расстроился, но виду не подал. Он улыбнулся и открыл мне дверь пристройки.

– Тебе нужно поспать. Прости, я, наверное, слишком резко все это начал и вообще. А ты устала от всей этой дурацкой практики, да еще и посиделки, которые тоже надо вынести. Ты права. Завтра в шесть утра. Заведи будильник. – он улыбнулся, как я заметила, слегка вымученно, и тут у меня внутри, прямо посередине, в чревном сплетении снова все сжалось – тупая боль смешалась с чувством еле уловимой тошноты. Так выглядело ощущение тревоги, чувство, которое ни с чем никогда не спутаешь. И когда оно приходит – это значит, что что-то страшное уже здесь, оно пришло чуть раньше и предупредило тебя о том, что вскоре вернется. Но ты никогда не воспринимаешь это со всей серьезностью.

Я закрыла за собой дверь, а Паша, махнув мне, остался во дворе курить. Выглянув в окно, я увидела, как он щелкнул зажигалкой, как в темноте вечера вспыхнул маленький круглый огонек сигареты, и как пошел вверх сизый дым. Определенно мне надо было успокоиться. Тревогу, поселившуюся в груди, я восприняла, как страх перед нашим разговором, а потому решила заставить себя успокоиться.

Часы с зелеными цифрами, которые мы на ночь прикрывали картонкой, показывали уже полночь. Паша был прав в том, что я страшно устала – это ощущение навалилось именно сейчас, когда вся работа была, наконец, завершена. Тело ломило, и глаза стали слипаться, и я, заставив себя сбросить кроссовки и сменить уличную рубашку на футболку, рухнула на свою раскладушку, рассчитывая просто полежать.

«Нет, надо все же поговорить с ним сейчас, а не утром. Наверняка он не будет спать, потом, где-то часа в два ночи снова выйдет курить, хотя обещал бросить, и тогда я с ним поговорю», сказала я себе, закрывая глаза и от усталости даже не понимая, что засыпаю.

Проснулась я через час от назойливого и громкого писка электронных часов. Резко вскочив с раскладушки, я откинула с часов картонку и тупо уставилась на них – они показывали час ночи. Лицо у меня было холодное, лоб покрывала испарина, я судорожно пыталась вытереться одеялом, при этом все так же глядя на часы. Я ведь ставила их на шесть, почему они вдруг запищали?

Посмотрев в сторону окна, я вдруг поняла, что за ним совсем темно. Значит, Паша лег и уснул, хотя такого вообще-то не могло быть. Он ложился очень поздно, но спал без всяких перерывов, и до тех пор, пока он не заходил в пристройку, лампочка обычно горела. Может, он тоже так устал, что просто упал и уснул, как я?

Я натянула кроссовки, не найдя в темноте ничего другого, накинула поверх футболки ветровку и, осторожно открыв дверь, вышла из комнаты. В каморке парней стояла тишина, и я вдруг поняла, что Иры тоже до сих пор нет.

Тихонько приоткрыв дверь, я осознала, что ни Паши, ни Димы нет. В пристройке была только я, и уже в третий раз за день тошнотворное чувство тревоги разлилось по моему телу.

– Господи… да где же вы? – спросила я, понимая, что ответить мне никто не сможет. Делать было нечего – надо было идти искать хоть кого-то и, выбравшись в прихожую, я нашарила на крюке свой дождевик и вышла в черноту ночи.

Вокруг стояла подозрительная тишина – значит, посиделки у историков уже закончились, но где тогда были мои друзья? На секунду меня посетила мысль о том, что я все еще не проснулась, и это все какой-то дурацкий сон, вроде тех, когда ты ходишь по городу в полном одиночестве, потому что все люди вдруг куда-то исчезли. Я попыталась ущипнуть себя, это оказалось больно, а значит, все происходило по-настоящему. Тогда, может, я попала в какой-то портал? В новостях и передачах часто рассказывали о таких людях, а еще о тех, кого украли инопланетяне. Вдруг меня кто-нибудь похитил и упрятал в параллельную реальность, где моих друзей вообще нет, а надо мной сейчас начнут проводить опыты?

– Да делать мне нечего! – вдруг послышался вдали веселый голос Иры. – Я с ним не встречалась, это ты что-то себе там придумал! Он же конкретный бандит, а я дала себе слово с такими не иметь дел. Не хочу, чтобы меня потом где-нибудь в лесополосе нашли вместе с ним за компанию. А еще хуже – не нашли вообще.

– А тот, который из медицинского? – это был уже Дима. – Я думал, у вас с ним все серьезно.

– Нет, у мужиков точно зрение как-то искажено. – возмущенно ответила Ира. – он же на осла похож! Так, тихо, подходим. – она заметно сбавила громкость и заговорила почти шепотом. – Они там?

– Не вижу. – так же тихо сказал Дима.

– Да ты вечно ни фига не видишь, – Ира хихикнула.

– Я здесь. – дрожащим от радости голосом сказала я. Как хорошо, что я не попала ни в какой портал, и никакие инопланетяне меня не похищали.

– Поля? – Ира побежала мне навстречу. – А где Индиана Джонс?

– Я не знаю… – растерянно сказала я. – Вы его не видели? Я…мы хотели поговорить, но разговор не то чтобы состоялся… мы его отложили до завтра. А потом я зашла в комнату, и от усталости просто упала на кровать и проспала час. Я пошла к нему – решила, что поговорить нужно сейчас, но его уже не было.

– Так он ложился спать или нет? – Ира посерьезнела, а Дима, стоявший рядом, нахмурился, – Ты видела, как он заходил в дом?

– Нет, я зашла, а он остался курить, а потом я проснулась, и здесь уже было темно.

– Странно… – Ира стала задумчиво озираться по сторонам, а потом тряхнула меня за плечо. – Я сейчас переоденусь и подумаем, что делать. Стой пока здесь, дыши воздухом.

Они зашли в пристройку, а я осталась на улице. Свежий прохладный воздух не спасал от разливавшейся по телу тревожной тошноты, а еще мне вдруг захотелось есть. Завтра к вечеру мы будем в общаге. А послезавтра утром я уже буду дома, утешала я себя. Как бы все это ни закончилось, я буду дома.

Я стояла, смотря на дорогу и лес, черным пятном выступавший вдали, и тянувшийся на сколько-то там километров на север от