Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

Он закрыл блокнот. Выпил абсент. Посмотрел на пальмы.

– Ты играешь со мной, убийца, – прошептал он. – Но я… тоже умею играть.

Глава 4. Секреты номеров

Утро в Каире наступило с запахом кофе, пыли и… страха.

Страх не кричал. Он шептал. Шептал в коридорах, за завтраком, в креслах холла. Люди не смотрели друг другу в глаза. Не обсуждали погоду. Не спрашивали, как спалось. Они просто… существовали. Как тени. Как актёры, забывшие свои роли, но вынужденные оставаться на сцене.

Жюльен Бельфонтен пил кофе в холле, как будто ничего не произошло. Как будто не было исчезновения. Как будто не было пятерых подозреваемых. Как будто не было амулета, сломанной ручки и алой надписи на зеркале.

Но он знал: всё это – есть. И всё это – важно.

Он смотрел на пассажиров. На их руки. На их глаза. На то, как они держат чашки. Как отводят взгляд. Как нервно смеются, когда кто-то вдруг громко чихнёт.

Он ждал. Потому что в таких делах – спешка убивает. А терпение… раскрывает.

В 9:30 он постучал в номер Армана де Вилье.

Дверь открыл сам Арман – в халате, с бритвой в руке и бокалом виски в другой. Вид у него был такой, будто он не спал всю ночь. Или спал – но не один.

– Месье Бельфонтен, – сказал он, не улыбаясь. – Вы что, решили устроить мне обыск?

– Я решил устроить вам… помощь, – спокойно ответил Жюльен, входя.

Номер – просторный, с видом на Нил, с дорогой мебелью, с запахом табака и одеколона. Всё – на своих местах. Всё – идеально. Слишком идеально.

– Начнём с пиджака, – сказал Жюльен. – Того, на котором след вина.

– Он в шкафу, – буркнул Арман.

Жюльен открыл шкаф. Нашёл пиджак. Достал. Осмотрел. След – на левом рукаве. Красное вино. Свежее. Не втертое. Не выстиранное. Как будто… пролили вчера.

– Вы сказали, это было за ужином. Но за ужином пили белое.

– Я… перепутал. Я наливал себе красное. Из графина. Не из бутылки.

– Какого графина?

– Ну… того, что стоял на столе. Для тех, кто хотел красное.

– На столе был только «Шато Марго». Из личной бутылки графини. Которую она открыла… в своём номере.

Арман замолчал. Потом – сел на кровать.

– Ладно. Вы правы. Я был у неё. После ужина. Мы… поговорили. Она сказала, что подаёт на развод. Я… разозлился. Мы поругались. Я схватил бокал. Плеснул в неё. Ушёл.

– Во сколько это было?

– Без двадцати одиннадцать. Примерно.

– А потом?

– Потом я пошёл курить. На террасу. Потом – в бар. Потом – сюда. Спать.

– Один?

– Да. Один.

– Кто может подтвердить?

– Никто.

Жюльен кивнул. Подошёл к туалетному столику. Открыл ящик. Там – письма. Конверты. Фотографии. Одно письмо – с печатью нотариуса. Дата – вчерашнее.

Он развернул.

«Уважаемый месье де Вилье,Подтверждаем получение вашего заявления о расторжении брака с графиней де Монвель. Процедура начнётся немедленно по прибытии в Париж.С уважением,Ж. Леклерк, нотариус»

Жюльен показал письмо Арману.

– Вы подали на развод… до того, как она сказала об этом?

– Да, – тихо ответил Арман. – Я знал, что она это сделает. Я… опередил её.

– Почему?

– Потому что хотел… сохранить лицо. И часть состояния. Если бы она подала первой – я бы остался ни с чем.

– А если бы она умерла – вы получили бы всё.

Арман резко поднял голову.

– Вы что, думаете, я её убил?!

– Я думаю, что у вас был мотив. И возможность. И… отпечаток вина на пиджаке.

– Я не убивал её! – крикнул Арман. – Да, я ненавидел её! Да, я хотел развода! Но я не убийца!

Жюльен закрыл ящик. Подошёл к чемодану. Открыл. Там – костюмы. Рубашки. Галстуки. И… пачка долларов. Завёрнутая в газету.

– Это что?

– Мои деньги. Я везу их в Париж. Для сделки.

– Какой сделки?

– Покупка виллы. Я же говорил.

– А почему в долларах? Не в франках? Не в фунтах?

– Потому что продавец – американец. Ему нужны доллары.

Жюльен кивнул. Закрыл чемодан. Оглядел номер.

– Ещё одно. Вы знаете древний египетский?

– Нет. Ни слова.

– Тогда почему у вас в кармане пиджака – египетская монета? Очень редкая.

Арман замер.

– Это… сувенир. Купил в Александрии. У антиквара.

– Антиквар – доктор Харгривз?

– Да. Он… торгует монетами.

– А вы – контрабандой артефактов?

Арман побледнел.

– Что?! Нет! Я просто… коллекционер!

– Тогда почему у него в записях – ваша фамилия? И сумма? 15 тысяч франков. За «две статуэтки и керамику»?

Арман не ответил. Просто сидел. Смотрел в пол.

Жюльен закрыл блокнот.

– Не покидайте отель, месье де Вилье. И… не трогайте документы.

Он вышел. Оставив Армана одного. С виски. С бритвой. С… совестью.

Следующая – номер Лейлы.

Она открыла дверь в платье цвета заката, с глазами, как у кошки, и губами, как у опасной женщины. В руках – бокал вина. Взгляд – как у танцовщицы, которая знает: её тело – оружие, а взгляд – приговор.

– Месье Бельфонтен, – сказала она. – Вы решили проверить, не прячу ли я труп в шкафу?

– Я решил проверить, не прячете ли вы… правду, – ответил он, входя.

Номер – роскошный. С зеркалами, с коврами, с духами, которые пахли как дорогой грех. На столе – пластинки. На кровати – шёлковая накидка. На туалетном столике – помада. Алого цвета. Та самая.

– Можно? – спросил Жюльен, подходя к столику.

– Конечно. Только не ломайте. Она дорогая.

Он взял помаду. Осмотрел. Капсула – целая. Никаких царапин. Никаких следов иглы. Только… оттенок. Тот самый алый. Как на зеркале в номере графини.

– Вы писали это? – спросил он, показывая фото зеркала.

– Нет. Я уже говорила. Это… не мой оттенок. Моя – темнее. Эта – слишком яркая. Как будто… подделка.

– А почему не купили новую?

– Потому что это… подарок. От матери. Последний.

Жюльен поставил помаду обратно. Открыл ящик. Там – письма. Афиши. Фотографии. Одно фото – Лейла и графиня. На фоне кабаре. Подпись: «Каир, 1935. Обещание».

Он перевернул фото. На обороте – надпись:

«Прости меня, Лейла. Я не хотела. Но ты оставила мне выбора.»

Жюльен показал фото Лейле.

– Вы написали это?

– Нет. Это… её почерк. Она оставила это мне. После того, как отказалась от обещания.

– А вы знаете, что графиня собиралась опубликовать историю о вашей мечте? О том, как она её разрушила?

– Да. Она мне сказала. Месяц назад.

– И вы не заплатили?

– Нет. Я решила, она блефует.

– А вчера? Вы