Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

В подтверждение его слов она вдруг икнула.

– Ой! – Тамара тихо рассмеялась. Икота повторилась. – Мама говорит… когда человек икает, – она вновь икнула, – о нём вспоминают, – добавила она заплетающимся языком. – Ой, видимо, меня… вспоминает… Микаэль. Мой Микаэль…

Её губы тронула слабая улыбка, но глаза предательски наполнились слезами, стоило ей только произнести это имя.

Давлат вздохнул и покачал головой. Ночь обещала быть нелёгкой, и он сам в этом был виноват.

– Я принесу воды. Тебе лучше лечь на кровать.

– Не уходи, – пробурчала Тамара, схватившись за рубашку Давлата. Пиджак он оставил в гостиной, на диване, когда шёл на кухню. Очередной приступ икоты прервал её слова. – Ты знаешь, сколько надо выпить, чтобы разбитое сердце замолчало?

– Нет, – ответил Давлат, – но знаю, сколько нужно, чтобы продолжать лежать на полу.

Тамара хихикнула, прикрыв рот рукой, но не торопилась отпускать его рубашку.

– Ложись рядом, – неожиданно сказала Тамара, пытаясь притянуть его к себе. Попытка была слабой, но Давлат не стал сопротивляться. Он улёгся рядом, лицом к лицу с ней, занимая почти всё пустое пространство у подножия кровати.

– Может, отпустишь мою рубашку? – спросил он после короткой паузы.

Тамара икнула и отрицательно качнула головой. В комнате повисла тишина.

Давлат смотрел на её лицо, наполовину освещённое тёплым светом, и оно показалось ему слишком мягким и уязвимым для этого мира. Он понимал её разбитое состояние, знал, какие чувства обрушились на неё за один вечер, и, что было хуже всего, осознавал их силу. Всё, что он мог сделать, – это просто молча лежать рядом. Его разум мутнел так же, как и её, и, хотя выпил он не так много по его меркам, картинка перед глазами то расплывалась, то начинала вращаться.

Они продолжали молча лежать на полу. Слышалось тиканье часов на левой руке Давлата.

Девушка заговорила тихо, заплетающимся языком:

– У меня внутри такой хаос, что хочется, – она икнула, – выброситься из окна и перестать это чувствовать.

– Смерть из-за мужчины? – в голосе Давлата прозвучали издёвка и недоумение. – Это самая глупая причина, какую только может найти женщина.

– О нет, – Тамара махнула рукой, словно отгоняла мух. – Ты не прав, дорогой Давлат Вавилов. Есть такие чувства, ради которых можно и умереть!

Давлат невольно усмехнулся, положив руку за голову. Но на потолке не было звёзд, и он устремил глаза на лежавшую рядом девушку.

– Никакие чувства на этой земле, никакие цели и доводы не стоят человеческой жизни. И не могут стоить.

– Ты-ы-ы… не-е-е… пра-а-а-ав! – Тамара ткнула указательным пальцем в плечо Давлата. – Любовь может как подарить мир, так и отнять его. И мой, – она подняла на него затуманенные и влажные глаза, – отняли.

– Всё-таки вы, женщины, очень странные существа. Я так и не смог вас понять, – проговорил Давлат тихим голосом.

– А ты попробуй, – сказала Тамара. – Мы не такие простые, как кажемся, но глубокие настолько, что в нас можно утонуть. Правда-правда!

Их взгляды снова встретились.

Давлат молчал, продолжая смотреть на Тамару. Его взгляд невольно скользнул к её слегка приоткрытым губам. Внезапно он почувствовал волну эмоций, но быстро одёрнул себя.

И всё же то, что произошло дальше, он предотвратить не успел.

Тамара потянулась к нему, и их губы слились в поцелуе.

Ты сильнее, чем думаешь.

«Предначертанная 2» | Глава 10

Глава 10

Тимур никогда ещё не ощущал себя настолько сломленным и беспомощным одновременно. Дрожь в теле возникла не от ярости, бушующей внутри него, а от всепоглощающей слабости, переросшей в чувство полной никчёмности.

Ударив рукой по рулю, он нервно сжал губы. Его взгляд помрачнел, каждая клетка его тела готова была взорваться от переполнявшей душу ярости. На чёрном Lexus, на изящном кузове которого отражались огни ночного Петербурга, Тимур летел к себе домой. Он старался оказаться как можно дальше от места, где молодожёны под вспышки многочисленных камер на телефонах гостей, желавших запечатлеть этот красивейший момент, под непрерывное жужжание круживших над ними дронов и прочей съёмочной техники разрезали пятиярусный свадебный торт, высота которого почти достигала их роста. Все взгляды собравшихся были устремлены исключительно на жениха и невесту, но единственная тёмная фигура с поникшими плечами затерялась среди восторженной толпы, а затем вышла из зала, не в силах наблюдать за первым танцем Ратмира и Лейлы.

Нервно сглотнув, Тимур шумно выдохнул. Лёгким не хватало воздуха. Его чуть ли не выворачивало наизнанку от осознания того, что рука Ратмира по-хозяйски лежала на тонкой талии Лейлы. Того, с каким благоговением смотрели её серо-зелёные влюблённые глаза на своего новоиспечённого мужа. Того, как нежные алые губы улыбались при мыслях о предстоящем счастье их семейной жизни.

Эта девушка символизировала не только красоту, но и саму жизнь. Его жизнь.

Губы Тимура сжались в тонкую линию, брови мрачно сошлись на переносице. Он не понимал, как пережить эту ночь, не осознавал, как быть дальше.

На дороге кто-то резко засигналил, выведя Тимура из оцепенения. Эта потерянность чуть не стоила ему жизни. Он громко выругался, объехал медленно ползущую впереди машину, в которую едва не врезался, и вжал педаль газа в пол.

Как бы он ни старался, бороться с собственными мыслями оказалось невыносимо сложно, и они снова затянули его в пучину мрака, сводившего с ума.

Тимур знал, что поступил как трус.

Как самый настоящий трус, не умеющий говорить о своих чувствах открыто. Побоявшийся сделать первый шаг, не сумевший побороть собственную нерешительность. Его всепоглощающая любовь к Лейле уместилась в молчаливых взглядах, которые привели лишь к одному: он стал одним из гостей на свадьбе любимой девушки.

Лейла была для Тимура всем.

Но в это маленькое слово «всё» сложно вложить ту глубину, ту осознанность и то величие чувств, пропитавших каждую его клетку. И теперь они вспыхивали от малейшей искры под названием «потеря», заставляя его тяжело дышать, ощущать, как мир внутри него рушится. А он ничего не может поделать.

Когда Тимур ворвался в особняк, проигнорировав Тахира, стоявшего у порога, то быстрыми шагами поднялся по лестнице и направился прямиком в свою комнату, расположенную в середине коридора. Отец, Мурад Давидович, и сестра Диля остались на торжестве, и прежде чем они начали интересоваться, куда он запропастился, телефон Тимура уже был выключен.

Его трясло.

Ему хотелось выть, крушить, разбивать всё, что попадётся под руку. И стоило ему только оказаться в своей комнате, чувства перехлестнули через край.