Искатель, 2006 №10 - Владимир Васильевич Гриньков

Они проехали по дороге не меньше двух километров, как вдруг деревья расступились, и Китайгородцев обмер, увидев картину, которую никак не ожидал здесь увидеть. Прямо перед ними было открытое место, обширная лужайка размерами едва ли не с футбольное поле, засеянная травой такого изумительно зеленого свежего цвета, который не поблек даже под свинцовым грязным небом. И на фоне этой празднично нарядной травы неожиданно пугающе смотрелся огромный дом, больше похожий на замок: вымокший под осенними дождями кирпич казался бурым, почти черным, что только подчеркивали редкие вкрапления белого — рамы стрельчатых окон да элементы оформления фасада. Здесь были башенки, сам дом казался собранным из множества разновеликих элементов — так выглядят замки где-нибудь в Великобритании или Франций, но никак не жилые дома в русском лесу. В узких окнах не было огней, отчего все увиденное представлялось огромной, неизвестно кем и неведомо с какими целями выстроенной декорацией.

Дорога огибала лужайку и выводила к широкому и высокому, во множество каменных ступеней, крыльцу. Хамза остановил машину напротив крыльца. С Китайгородцевым вышли из машины. Было сыро и сумрачно, дул холодный ветер. Китайгородцев передернул плечами.

— Я надеюсь, нас увидели, — пробормотал Хамза, — и кто-нибудь все-таки появится.

Похоже, ему тоже было не по себе.

— В принципе, загородный санаторий, — сказал Хамза, обозревая окрестности. — Природа, свежий воздух — ты тут быстро восстановишься.

Он еще что-то хотел добавить, но не успел. Онемел, подняв глаза. С запозданием и Китайгородцев увидел.

На высоком крыльце, так что им приходилось смотреть снизу вверх, задрав головы, они увидели неожиданно там появившуюся женщину в черном. То есть сам момент ее появления они прозевали и теперь видели только неподвижную фигуру. Женщина была худа и стройна, платье черное, до пят, только воротничок ослепительно белый, такие платья уж давно не носят, лет, может быть, сто, а то и больше. Лицо у женщины по-стариковски бледное, седые волосы собраны в пучок, и на этом светлом фоне — черные как смоль глаза. Ни звука, ни жеста, женщина стояла статуей, и если бы не колышимые ветром черные одежды, можно было действительно принять ее за статую.

— Здравствуйте, — произнес Хамза, глядя на женщину снизу вверх. — Моя фамилия Хамза, я директор охранного агентства «Барбакан».

— Здесь никого не надо охранять! — сказала женщина неожиданно громким голосом. — В этом нет необходимости! Уезжайте!

И прежде чем опешивший Хамза успел ей что-либо ответить, она развернулась и ушла в дом.

Раздосадованный Хамза кому-то названивал по телефону. Ему отвечали, что надо немного подождать.

Это «немного» растянулось на целый час. Хамза и Китайгородцев сидели в машине, с тоской наблюдая за тем, как окружающие предметы один за другим поглощает ненасытная тьма, подбирающаяся все ближе к их автомобилю. Странный дом по-прежнему выглядел необитаемым, в окнах не угадывалось света. Завывал ветер. Было неуютно.

Приблизительно через час в сплошной тьме близкого леса вдруг мелькнули яркие огни. Лучи света прорывались сквозь частоколы деревьев. Вскоре из леса выкатился автомобиль, ослепив на мгновение Хамзу и Китайгородцева холодным белым светом ксеноновых фар, а за ним другой, и эта парочка, обогнув лужайку, через минуту подкатила к дому. Это были роскошный «Бентли» и сопровождающий его черный внедорожник «Лендровер».

Из «Лендровера» тотчас выскочили двое дюжих парней, один из них услужливо распахнул дверцу «Бентли».

— Как тебе охрана? — хмыкнул Хамза. — Ладно, пойдем знакомиться. Стас Георгиевич Лисицын пожаловали, собственной персоной.

ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ КИТАЙГОРОДЦЕВ

Я, как и Хамза, могу довольно быстро определить, какого класса охранники передо мной. Иногда достаточно нескольких штрихов, мелких подробностей, на которые посторонний человек даже внимания не обратит. Вот из машины сопровождения выпрыгнули крепкие ребята. Виду них суровый, можно догадаться, что они за хозяина готовы любого порвать. И стволы у них имеются, в этом я уверен, и подготовку где-то проходили. Но именно что «где-то». Потому что…

Они прибыли к объекту, который расположен в глухом лесу.

В полной темноте, где ни черта не видно.

Тут стоит автомобиль, в котором кто хочешь может находиться.

И они свой «Лендровер» поставили не между нашей машиной и машиной охраняемого ими босса.

Не на линии огня, если такая беда вдруг приключится.

Не прикрыли, в общем.

И это уже о многом говорит.

Не профессионалы.

Стас Георгиевич Лисицын оказался вальяжным господином лет сорока пяти. Роскошное бежевое пальто распахнуто, под ним дорогой, даже вызывающе дорогой на вид костюм, такие туфли, как у него, Китайгородцев видел в бутике на Кутузовском, куда недавно сопровождал клиента — три тысячи евро, эксклюзив, хорошая работа.

Кивнул Хамзе издалека. Спросил:

— Проблемы?

Хамза деликатно пожал плечами в ответ.

Лисицын был хмур, так что понятно — это не у Хамзы проблемы, а у самого Лисицына не клеится.

— Идите со мной, — сказал он и первым пошел по ступеням наверх.

Один из охранников его обогнал и успел распахнуть перед боссом дверь.

За дверью, когда Китайгородцев и Хамза вошли в дом, обнаружился большой, потонувший в сумраке зал — он был едва освещен слабым светом, лившимся откуда-то сверху, с галереи, и при таком призрачном освещении и внутренние покои дома тоже выглядели декорациями из чужой и давно оставшейся в прошлом жизни: вот-вот появится камердинер, предваряя выход хозяина, настоящего английского лорда.

Охранник щелкнул выключателем, массивная люстра, многопудовая гроздь хрусталя, вспыхнула и заискрилась блестками, но света, казалось, почти не добавилось: весь зал от потолка до пола был обшит резными панелями темного дерева, поэтому сумрак всего лишь отступил, но не растаял. Мрачная торжественная красота этого зала подавляла вошедших, так чувствовали себя, наверное, простолюдины, впервые попавшие в рыцарский замок своего хозяина.

Послышались шаги на галерее.

Силуэт старухи мелькнул, и вот она уже спускается по лестнице: прямая, будто шпагу проглотила, взгляд холодный, недобрый. Она остановилась в нескольких ступенях от подножия лестницы и смотрела сверху вниз на вошедших.

— Я не хочу видеть никого, Стас, я же говорила, — произнесла она прежним громким голосом.

Лисицын пошел к лестнице, сказал что-то вроде: «Хорошо, мы сейчас обсудим», поднялся по ступеням, оказался у матери за спиной, ожидая, что она последует за ним, чтобы обговорить все без посторонних, но женщина не шелохнулась, и уже было понятно, что она не сдвинется с места, и Лисицын остановился, не зная, что ему делать дальше, отчего вальяжность его как-то сама собой растаяла.

— Пусть они уйдут! — потребовала женщина. — Рядом со мной будут только те люди, которых я хочу видеть.

Ни Китайгородцев, ни Хамза, судя по всему, не входили в круг таких людей.

— Все будет так, как ты