Графское наследство - Наталия Николаевна Антонова

— Где ты была? — воскликнула бабушка и, увидев заплаканное и грязное лицо внучки, всплеснула руками. — Тая, что с тобой? На тебе лица нет!

— Куда же оно подевалось, моё лицо, — проворчала Таисия. — Просто я устала, забралась полежать на сене и заснула.

— Просто заснула? — не поверила бабушка.

— Сначала просто. А потом мне в глаза налез разный сор и слёзы потекли ручьём.

Бабушка не стала говорить внучке, что не поверила ни одному её слову. Тихо вздохнув, она отправила её умываться и велела привести себя в порядок.

— Обед на столе стынет, — добавила она.

— Опять картошка в чугунке с огурцами с грядки или яичница с молоком, — огрызнулась Таисия.

— Извини, — ответила бабушка, — но чизбургеров и гамбургеров у меня для тебя нет. К счастью, у нас в деревне люди этой гадостью не питаются.

— Бабушка! — не вытерпела Таисия. — Да ты хоть раз пробовала картошку фри?

— Пробовала, — почему-то покаянно призналась бабушка.

— И что?! — возвысила голос внучка.

— То, что она мне не понравилась! Наша родная картошечка из чугунка со сливочным маслом, приготовленным из молока нашей Милушки, не даёт твоей фри ни одного шанса на победу.

— Ты, бабушка, ничего не понимаешь! — безнадёжно махнула рукой Таисия и отправилась умываться.

— Куда уж мне, — грустно проговорила ей вслед бабушка.

Ближе к вечеру соседский парень Гриша позвал Таю в ночное, и бабушка отпустила её.

Сама Тая не знала, хочет она ехать или нет. Но потом, сидя возле потрескивающего костра и глядя на взлетающие вверх золотистыми звёздами искры, она думала о том, что вот так же взлетают и сгорают дни её деревенского лета. Ещё совсем немного, успокаивала себя Таисия, и она поедет домой.

Костёр тем временем догорел, только угли переливались красным огнём. Гриша достал из своей походной сумки вымытые клубни картофеля и стал аккуратно запихивать их поглубже в горячую золу. Таисия молча наблюдала за его несложными действиями. Потом её взгляд упал на тёмные силуэты лошадей. В задумчивой медлительности гордые животные двигались в траве, приближались к реке, пили воду, громко фыркали и вздыхали. «И так изо дня в день», — подумала Таисия. Она растёрла между пальцами первую попавшуюся травинку. Запахло полынью. Таисия повернула голову и спросила:

— Гриша, а ты хочешь уехать в город?

— Зачем? — спросил он с нескрываемым недоумением в голосе.

— Ну, — начала Таисия.

Но он, не дослушав её, наклонился к костру и стал прутиком разгребать угли, потом осторожно выкатил потемневшую картофелину, взял её в руки и несколько раз перекинул с одной руки на другую. Потом протянул Тае.

— Ешь! Уже готовая.

— Спасибо, — ответила она грустным голосом.

— Тайка! Ты чего такая? — спросил Гриша.

— Какая такая?

— Потерянная! И голос у тебя, как у потеряшки.

— Я домой хочу, — жалобно проговорила Таисия.

— В город, что ли? — усмехнулся парнишка.

— Ага, — шмыгнула она носом.

— И чего ты там забыла?

— Там подружки.

— А тут я.

Таисия заметила в неровном свете луны, что глаза его смеются.

— Тебе легко рассуждать, — ответила она.

— Нет, ну я понимаю, что в город стоит поехать, чтобы получить образование. Я вот хочу выучиться на ветеринара. Так что мне тоже придётся некоторое время пожить в городе. Но не могу сказать, что такая перспектива меня радует.

— Перспектива получения образования? — решила подколоть его Таисия.

— Нет, — не повёлся он на её уловку, — перспектива провести некоторое время в городе. Тем более что жить мне придётся в общежитии.

— Гриш, а почему ты хочешь стать ветеринаром? Лично я не понимаю, как можно хотеть всю жизнь крутить хвосты коровам.

— Вообще-то я не собираюсь крутить им хвосты, — усмехнулся парень. — И потом, я очень люблю животных. Мне нравится общаться с ними, заботиться них, в том числе лечить их.

— Боюсь, что я никогда не смогу понять тебя, — вздохнула Таисия. — Они же такие глупые! Не зря говорят — глупая скотина.

— Тай! — подмигнул ей Григорий. — Помнишь, как у нас было в детстве?

— Как? — без особого интереса переспросила она.

— Кто так обзывается, тот сам так называется.

Таисия презрительно скривила губы.

— Зря ты, Таисёнок, кривишься, — ласково проговорил парень. — Не такие уж животные и глупые. Некоторые поумнее будут иных людей.

— Скажешь тоже, — отмахнулась Таисия.

Григорий сделал вид, что не услышал её.

— Ты вот гордишься, что учишься в городской школе, а с книжкой в руках я тебя что-то не видел.

Таисия ничего не ответила, и парень продолжил:

— А ведь у нас чудесная библиотека. Подружка твоей бабушки сколько лет ей заведовала.

— Не пойму я, к чему ты клонишь, — огрызнулась Таисия, — там что, много книжек про ум твоих коров?

— Не только, — усмехнулся Григорий. — Если бы ты читала книги, то узнала бы о животных много нового для себя.

— Например?

— Например, то, что когда-то бык был и символом Создателя — божественного могущества и животворящей силы — дикий бык разбивал рогами яйцо хаоса, освобождая животворящее семя из плена инертной материи. Он также символизировал плодородие земли. В Китае бык — Ниу — символ весны, так как именно весной начинается пахота. В Китае почитается покровитель быков, врачеватель конца династии Сонг, который с приходом династии Юен стал земледельцем. На быке Нанди сидит Шива, символизируя справедливость, силу и закон.

— Гришка! Ты чего, академию, что ли, заочно окончил? — удивлённо спросила Таисия.

— Пока нет, — скромно ответил парнишка. — Просто я читать люблю. Вот если бы у нас построили конезавод, — проговорил он мечтательно.

— Зачем?!

— Я к лошадям имею большую склонность, — вздохнул Гриша.

— Это я заметила, — ответила Таисия и проговорила с белой завистью к его умению держаться на лошади: — Ты и в седле, и без седла просто кентавр.

— Рад, что ты имеешь понятие о кентаврах, — проговорил он с доброй улыбкой.

— Так, краем уха слышала, — небрежно отозвалась она.

— А знаешь ли ты, что самое короткое слово для обозначения лошадей существует у кочевников Внутренней Монголии? Они называют лошадь «ук». А самым длинным словом для обозначения лошадей пользовались индейцы перуанского племени мицран, которые называли этих животных «оквила упара кламару коалу накла ната», что переводится как «лысый гуанако белого человека, пришедшего с моря».

— Интересно, — безразлично отозвалась Таисия.

— А между прочим, — сказал Григорий, — в Финляндии слово «лошадь» является ласкательным и для финской девушки или женщины фраза, произнесённая мужчиной: «Ты моя прекрасная лошадь!», будет расценена как приятный комплимент.

Таисия презрительно фыркнула.

— Зря фыркаешь, — с весёлой укоризной проговорил парень, — лошадь, будучи священным животным, в некоторых случаях считалась важнее женщины. Например, у мордвы по древнему обычаю женщина могла ездить на лошади, только надев две пары юбок.

— Это