Рапсодия Богемской - Елена Дорош

— Ты кто? — низким контральто спросила женщина.

Вика растерялась. Она ожидала типичного инвалида, каким она себе его представляла — скромную, удрученную своим положением особу, может быть, сердитую и нервную, но в любом случае не то, что увидела.

В кресле, положив ногу на ногу, сидела такая еще ничего себе — хоть и пожилая на Викин взгляд — дама с бордовыми губами, из которых торчала сигарета. Пышные черные волосы были прижаты ободком с синим бантиком, повторяющим по цвету шелковый халат в пол. Но больше всего Вику поразили крутые — очень хотела купить такие, но цены кусались — беспроводные наушники, вставленные в оба уха хозяйки дома. Вике почему-то казалось, что жизнь инвалида не похожа на жизнь обычных людей. Инвалиды погружены в свою болезнь, ведут затворнический образ жизни, лишены радостей, доступных тем, кого Бог здоровьем не обидел, и, уж конечно, не в курсе последних прогрессивных технических новинок.

Было, конечно, глупо так думать, и Вике немедленно стало стыдно.

Между тем женщина откатилась от двери, чтобы позволить ей войти, и остановилась посредине прихожей, больше напоминающей комнату.

Вика закрыла за собой дверь и тут только сообразила, что так и не представилась.

— Я в сиделки наниматься, — заторопилась она. — Здравствуйте.

Хозяйка выпустила клуб дыма и кивнула. Понятно, мол.

А потом прищурилась и неожиданно спросила:

— Все женщины — либо горничные, либо кухарки. Ты, например, кто?

Суть вопроса Вика не поняла, но сообразила, что отвечать надо быстро.

— Кухарка, — наугад брякнула она, пытаясь вспомнить, кого звали кухарками.

— Это плохо, — поджала губы нанимательница. — Заставлять готовить я тебя не буду.

— Почему? — растерялась Вика.

— Готовить я сама люблю, — отрезала дама, и девушка удивилась еще больше.

Как, интересно, она это делает, сидя в инвалидном кресле?

— Ну, я и горничная тоже, — кашлянув, сообщила Вика.

— Либо горничная, либо повариха. Они не соединяются в одном флаконе. Мне нужна горничная. Полы мыть, пыль протирать и всякое такое я не люблю.

«Ага, горничная, выходит, та, что убирает в доме», — догадалась Вика, лихорадочно соображая, как бы снова не оплошать.

— Придется тебе переквалифицироваться из кухарок в горничные, раз уж я тебя выбрала из пяти претенденток, — заключила, подумав, нанимательница.

— А почему вы выбрали именно меня? — полюбопытствовала Вика, надеясь, что чем-то все же приглянулась вздорной — это она уже поняла — тетке.

— Тебя зовут так же, как моего почившего в бозе кота.

— Вашу кошку звали Вика?

— Викентий. Он не раз говорил, что я привязана не к нему, а к имени.

— Кто говорил? Кот?

— Нет, мой муж.

— Его тоже звали Викентий?

— Я называла его Вика.

— Мужа?

— Деда.

Вика почувствовала, что крыша начинает понемногу ехать. Какой-то бред несет, а смотрит, как будто это она сумасшедшая.

— Ваш дед был Викентием? — решив набраться терпения, спросила Вика.

— Представляешь? Отчество мне дали по деду.

— А-а-а-а, — протянула она.

Да, странная особа ей досталась. Зовут Нонна — то еще имечко, — а фамилия Богемская. Теперь выяснилось, что и отчество у нее неформат.

— Ну а я Виктория.

— Это временно, — безапелляционно заявила Богемская. — Я собираюсь звать тебя Викой и никогда Викторией.

Да хоть горшком называй, только в печь не ставь и зарплату вовремя плати, сказала бы Светка. Вика промолчала.

Нажав на невидимый глазу рычажок, Нонна Викентьевна развернула кресло и поехала в глубь квартиры.

— Айда за мной.

Вика зашла в комнату и чуть не ахнула.

Большое квадратное помещение было буквально завалено книгами — как ей показалось — до самого потолка. Даже на шкафу высились пирамиды книг. Свободной от них осталась только круглая кровать посредине и низкий столик рядом, на котором лежал ноутбук. Теперь понятно, почему хозяйке нужна горничная. Это же книжные авгиевы конюшни!

— Я буду жить здесь? — спросила Вика, соображая, где можно приткнуть хотя бы раскладушку.

— Отнюдь, как говорят французы. Ты будешь жить в барских хоромах.

Вика посмотрела по сторонам. В хоромах — это где?

— Поехали! — скомандовала Богемская и покатила к входной двери.

На лестничной площадке она вынула из кармана ключи и открыла соседнюю квартиру.

— Закати меня, тут порожек высокий, — потребовала она.

Вика вкатила инвалидное кресло внутрь. Свет зажегся автоматически.

— Поехали! — голосом Юрия Гагарина провозгласила Нонна Викентьевна. Вика, запинаясь на каждом шагу, потому что вертела головой по сторонам, пошла следом.

Квартира в самом деле была «барской». Паркет «елочкой», антикварная мебель — во всяком случае, Вика поняла, что старинная, — картины на стенах и, как вишенка на торте, — черный рояль. Книг тут не было, зато были буфеты с посудой и хрусталем.

И все это на территории примерно метров в сто или даже больше.

— Ничего себе! — не удержалась Вика.

Богемская фыркнула.

— Эти хоромы надо регулярно избавлять от пыли. Паркет натирать и ковры пылесосить, мать их за ногу! Твоя комната та, что справа. Кухня за углом. Джакузи с бассейном налево.

— Бассейном? — поразилась Вика.

— И не мечтай. Мы на третьем этаже многоквартирного дома. Откуда взяться бассейнам?

Она зыркнула на Вику с возмущением и покатила к выходу.

— Ишь, бассейн ей подавай!

Вика незаметно вздохнула. Ну и тетка! У такой она и недели не выдержит!

Она вывезла Богемскую из барских хором обратно в соседнюю квартиру, гадая, для чего люди ютятся в книжном завале, имея возможность жить на широкую ногу.

Между тем Нонна Викентьевна подъехала к кровати и, остановившись, неожиданно ловко перепрыгнула с коляски прямо в постель. Вика даже не поняла, как это у нее получилось. Мелькнули культяпки вместо ступней, но буквально на одно мгновение.

— А здесь когда убирать? Часто? — все больше теряясь рядом с этой непонятной дамой, спросила Вика.

— Забудь, — устраиваясь поудобнее, махнула рукой Богемская. — Ты не справишься. Тут не ступала нога дилетанта.

— А как же? Ну, в смысле уборки? — недоуменно спросила Вика, вспомнив про горничную.

— Сказано: забудь. Разумеется, я буду наведываться на барскую половину. С инспекцией и все такое.

С инспекцией? Интересно, в чем она заключается?

Если станет проверять, чисто ли убрано, это не страшно. За три года в общаге и самостоятельной жизни в чужой квартире она научилась всему.

А вот «все такое» немного напрягает.

Вика уже хотела уточнить, но постеснялась.

Богемская, однако, наблюдала за ней, не стесняясь, и, кажется, составила о будущей сиделке благоприятное мнение. Не успела Вика задать следующий вопрос, как Нонна Викентьевна сказала низким, не терпящим возражений голосом:

— Завтра утром жду с вещами. Будем заселяться!

Заселение и новая жизнь

Заселение произошло стремительно и, к счастью,