Искатель, 2007 № 08 - Журнал «Искатель»

Божьей Матери и Троицы Рублева, да еще портрет, висевший за спиною начальника. Горислав пригляделся. Судя по характеру письма и состоянию полотна, картина старинная, начала XIX века. А изображен на ней был почтенный старец в кафтане допетровского покроя, безбородый и безусый, с лицом мертвенного цвета, на котором ярким пятном выделялись красные влажные губы. Старик этот странным образом напоминал хозяина кабинета. Не внешним обличьем, а застывшим на лице выражением: та же мрачноватая, почти скорбная мина, тот же цепенящий взгляд угольных глаз из-под кустистых, сурово нависающих бровей. Роднило их лица и еще нечто… нечто трудноуловимое… какая-то загадочная харизма, что ли? По низу полотна церковно-славянской вязью шла надпись: «Иже исказиша сами себя царствия ради небеснаго. Могий вместити да вместит».

— Предок ваш? — догадался Костромиров, кивая на картину.

— Пра-пра-прадед, — подтвердил Шигин, оглядываясь через плечо. — Хотя в числе «пра» могу и обсчитаться. Купец первой гильдии, к слову сказать.

— Сурьезный старик. Какое лицо — волевое, властное…

— Точно! Людишек своих вот так держал. — Председатель сжал поднятую руку в кулак. — Это у нас, Шигиных, в крови. Натурально.

Через минуту в кабинет вошла плечистая дама лет тридцати — тридцати пяти, в синем деловом костюме, но без кофе. Строгая униформа не могла скрыть пышных (на вкус Гори-слава, даже чрезмерно) кустодиевских форм; роскошные белокурые волосы были заплетены в толстую косу и убраны на манер кокошника.

За ее спиной возвышался один из камуфлированных охранников с подносом, на котором дымились две чашки.

— Познакомьтесь, — Иван Федорович указал на фигуристую женщину, — мой заместитель Копейко Ольга Ивановна. Она в курсе и будет присутствовать.

— Очень приятно. — Костромиров привстал и пожал даме руку. — Горислав Игоревич.

— Профессор, член-корреспондент РАН и кавалер Ордена Почетного Легиона, — добавил Шигин, беря на себя роль герольда.

— Взаимно, — отвечала Ольга Ивановна низким грудным голосом, задержав ладонь Костромирова в своей чуть дольше необходимого. — Знаете, мне до сих пор не случалось встречаться с обладателем стольких громких титулов… Если не секрет, за что вам присвоили звание кавалера?

— Не секрет. Только вот история довольно длинная. Если коротко — за вклад в развитие французской культуры.

— Ой! А вам говорили, что вы удивительно похожи на одного американского актера… как же его? Он еще в фильме Хичкока играл… да-да: «К северу, через северо-запад».

— Кэрри Грант. Говорили, и не раз, — усмехнулся Горислав, мягко высвобождая руку, — но, поверьте, я — не он.

— Ольга Ивановна! — поднял брови Председатель. — Ты смотришь американские фильмы?

— Когда-то смотрела, — отчего-то смутилась женщина. — Это ведь старый фильм, пятидесятых, наверное, еще годов.

— Ну-ну, — покачал головою начальник с явным неодобрением.

Охранник все это время так и стоял с подносом в руках, словно не мог догадаться, что ему с ним делать. Это был подслеповатый, очкастый парень лет двадцати пяти, среднего роста и отнюдь не атлетического сложения; нездоровая бледность покрывала его безвольное лицо, под глазами залегли глубокие тени, на лбу выступили бисеринки пота. Казалось, он планирует в любую минуту брякнуться в обморок.

— Кхм… что ж, кофе разве выпить? — откашлявшись, произнес Костромиров.

— Кофе? Ах да, кофе! — вспомнил Председатель и обратил хмурый взор на охранника: — А чего ты стоишь, братец? Ставь поднос — вот сюда, на стол — и ступай себе.

Паренек, чуть шатнувшись, поставил поднос на середину столешницы.

— Эге, голубь, — протянул Иван Федорович, тоже заметив наконец болезненный вид бойца, — неможется? Ступай-ка ты сейчас домой, отлежись. — И, нажав кнопку селекторной связи, добавил: — Каплунов, ты? Проводи Сурина Андрея до дому. И, пожалуй, побудь с ним там некоторое время. Да, совсем нехорош… А если что — знаешь чего делать… Добро, добро.

— Все, голубь белый, свободен на сегодня, — распорядился он, снова обращаясь к охраннику и протягивая тому руку. — Благодарю за службу. И не беспокойся, скоро все образуется. Это я тебе самолично обещаю, по-отечески, так сказать. Ты у нас теперь, считай, герой. На белого коня сесть — это не фунт изюму съесть.

— Спасибо, Иван Федорович, — неожиданно звонким, почти детским голосом ответил парень и обеими руками ухватил ладонь начальника. При этом он снова пошатнулся, едва не ткнувшись лицом в начальственную длань.

— Ну-ну, — нахмурился Председатель, отнимая у того руку, — ступай теперь.

Ободрительно похлопал охранника по плечу и одновременно подтолкнул к двери.

Прямо слуга царю, отец солдатам, подивился Горислав.

Заметив его взгляд, Шигин счел необходимым пояснить:

— Это у него после недавнего ранения. Слабость. Кстати, ранение имеет непосредственное, так сказать, касательство к предмету нашего разговора. Но об этом — в свое время.

— Понятно, — кивнул Горислав, отхлебывая горячий черный кофе. — Ну-с, я готов слушать. Так зачем все ж таки я вам потребовался?

— Да. Пожалуй, пора перейти к делу, — согласился Шигин. — Но… не сочтите за недоверие, Горислав Игоревич, однако как… должностное лицо и… ответственный человек полагаю не лишним и… даже считаю своим долгом еще раз напомнить о строгой конфиденциальности настоящей информации. Особо отмечу, что круг посвященных крайне узок и почти ограничивается здесь присутствующими. За небольшим исключением в лице… но это неважно. Расширение этого круга может повлечь неконтролируемую утечку, результатом каковой могут стать… гм… панические настроения в городе. Да, именно так.

Теперь перехожу к самой истории. Точнее, к той ее части, которая на текущий момент известна нам самим. И необходима для целей успешного разрешения… комплекса возникших проблем. Сразу скажу, что, во-первых, не полномочен раскрывать все источники, благодаря которым нам стало известно о подробностях происшедших событий, а во-вторых, сами эти события, особенно их предыстория, имеют довольно… гм… необычный, даже фантастический характер. Собственно говоря, именно поэтому мы к вам, Горислав Игоревич, и обратились.

Позвольте сначала изложить, так сказать, легендарную основу текущих событий… Вот тут у меня имеется аналитическая записка, подготовленная на основе одной древней вьетнамской легенды и некоторых современных изысканий исторического, так сказать, характера. Но она — на бумажном носителе, поэтому я ее вам сейчас, с некоторыми сокращениями, озвучу. Так оно ловчее выйдет.

Председатель вынул из ящика стола красную пластиковую папку, открыл и, водрузив на нос очки в тонкой золотой оправе, приступил к «озвучиванию бумажного носителя».

«Давным-давно, а точнее, около двух тысяч лет назад на территории Индокитая, где-то между современными Камбоджей, Таиландом и Лаосом, существовало процветающее королевство Чен-Ланг, населенное многочисленным и воинственным народом еду. На много дней пешего пути, на сотни ли, простирались земли государства Чен-Ланг. Правили еду короли-девараджи, почитаемые подданными как живые боги, вроде египетских фараонов.

Кроме своего короля, еду поклонялись целому сонмищу хтонических духов-хранителей, именуемых «неак та». Но сильнейшим и могущественнейшим среди неак та был Арак Кол, бог-демон