Король теней - Жан-Кристоф Гранже

кисточку во флакон. В воздухе витает запах ацетона. Ей нравится этот запах, он слегка опьяняет. Кароко требует от неё всего внимания.

Скрестив руки на коленях, она все еще упирается во что-то внутри своего грубого бурнуса.

«Что случилось, доктор?» — иронично спросила она.

«Ты и половины не знаешь», — ответил он, издав печальный смешок.

Хайди хмурится.

– Я заболела, моя дорогая.

– Не волнуйтесь, скоро это станет… очевидным.

Ледяной поток, пронизывающий самую суть. Образ простой, да, но именно таково ощущение. Холод вечной мерзлоты проникает под плоть, в кости…

«Какая болезнь?» — осмелилась спросить она, как будто не поняла.

– Ты не догадываешься?

Хайди побледнела. Кароко жестом закатал рукав джеллабы. Его предплечье было покрыто коричневыми пятнами, наполовину струпьями, наполовину укусами. Позади него медина, розовея, присела в море.

– Капоши. Но я также страдаю пневмонией и некоторыми другими инфекциями, характерными для людей с ослабленным иммунитетом.

– Вы не похудели.

– Нет. Я не умею делать то, что делают все остальные.

В её маленькой загорелой голове идеи метались во все стороны, словно свободные электроны. Она вдруг поняла, почему Кароко никого не пригласила этой зимой, почему эти две недели больше напоминали уединение, почему рекламный менеджер стал неразговорчивым…

– Вы… вы обращались к врачам?

– Много. Можно сказать, что СПИД объединяет их всех. С этой чёртовой болезнью ничего не поделаешь.

– Вы хотя бы заботитесь о своих недугах?

– Конечно. Продление себя сильнее себя.

Хайди опускает ноги со скамейки.

– Нам нужно вернуться в Париж.

– Ты не понял. Возвращаться больше нет смысла.

– Нельзя сдаваться.

– Да, любовь моя. Я выбрал смерть здесь, рядом с тобой.

Она напряглась.

«Извините», — резко сказала она. «Я уже отдала все, что могла».

«Ты заботился о Федерико до самого конца, я знаю. И я не буду просить тебя подтирать мне задницу, но…»

- Но?

– Ты ведь можешь остаться здесь еще на несколько недель, да?

Хайди в ужасе. За три года СПИД превратился в настоящую чуму, современную проказу, в бич, который кажется настолько заразным, что вдыхание одного воздуха с инфицированным может привести к смерти. По крайней мере, так говорят.

Она в это не верит. Она месяцами ухаживала за Федерико, ни разу не заболев сама. Это не значит, что она снова будет играть в русскую рулетку. Абсолютно нет.

Кароко рискует пошутить:

– Мы никогда не спали вместе, но я включу тебя в свое завещание.

– Не говори так.

Он берёт её за руку. Его кожа такая сухая, будто он сбрасывает кожу, как змея.

– Я могу говорить, что хочу. Привилегия осуждённых. И ещё кое-что…

- Что?

– Что-то, что ранит меня больше всего на свете.

- ЧТО?

– В Париже ходят слухи. Ты не слышал об этом?

– Я давно не выходил из дома.

Наконец он отпускает ее руку и откидывается на керамическую стену, вытянув руки для поддержки, как это делают большие шишки в кафе, сидя на молескиновых скамейках.

– Где эпидемия, там и пусковой механизм.

- Я не понимаю.

– Кто-то, должно быть, завез болезнь в Париж.

- Ну и что?

– Итак, я много путешествовал по Соединенным Штатам и переспал с половиной Парижа, не говоря уже о другой половине…

– Да, есть звуки туалета. Мы знаем, что я больна. Мы помним, что я спала с Федерико, с Котелё и почти со всеми, кто сейчас болеет в Париже.

– Этого недостаточно…

– Это не рационально. Страх – единственный аргумент. Ходят слухи, что я, и только я, привёз эту мерзость из Штатов.

– Но пока ещё слишком рано делать такой анализ! Мы даже не знаем, где на самом деле началась болезнь!

«Повторяю, это всего лишь слухи. Ещё говорят, что, несмотря на то, что я был заражён, я продолжал заниматься сексом без предохранения и никому об этом не говорил. Куда бы я ни пошёл, на меня смотрят с подозрением. Я не просто изгой, а ещё и виноватый. Я слышал о парне в Штатах, который оказался в такой же ситуации. Врачи прозвали его «нулевым пациентом». Настоящее недоразумение, ведь «ноль» — это на самом деле «о» от «out of California». Вот так и рождаются легенды… Я прохожу прослушивание на роль в фильме «Париж».

Хайди нечего добавить. Она знает гей-тусовку как свои пять пальцев. Нет ничего постыдного в том, чтобы назвать их величайшими сплетниками мира. Поговорите с ними три раза сегодня, и завтра у вас будет целая книга для рассказа.

Бедная Кароко… Хайди внезапно резко меняет свое мнение: ей следовало бы гордиться тем, что ее выбрал старый лев.

На этот раз именно она берет его за руку.

«Я с тобой», — твердо сказала она.

Кароко снова рассмеялся.

– Можно сказать, я не даю тебе особого выбора… Я взял тебя в заложники.

– Потому что ты уже знал мое решение.

Рекламный менеджер ерошит волосы.

Она крестится.

– Спросите большого босса.

– Я ценю это, но сейчас он довольно резок со мной.

– Я здесь и останусь рядом с тобой.

С этими несколько чрезмерно торжественными словами она сказала себе, что её ждёт повторение. После Федерико, великий Марсель…

«Еще одно слово…» — пробормотал Кароко, меняя позу.

Опираясь локтями на колени, он соединил ладони рук.

– Я люблю твою чистоту…

«После всех глупостей, которые мы сделали с Федерико?» — смеется она.

– Грехи. Я всегда знала, что внутри меня девственная душа.

Этот последний комплимент её расстраивает – ведь она думает то же самое. Несмотря на свои делишки и проделки госпожи, она никогда не отказывалась от своих старомодных католических идеалов.

– Эта чистота очень драгоценна для меня. Она смывает мои грехи.

– Твои грехи? Думаю, для этого понадобится нечто большее, чем просто маленькая девочка вроде меня…

– Не шути. Я совершил серьёзные ошибки.

– Какие ошибки?

– Скоро узнаешь. И мне бы лучше там не быть…

– Но расскажи мне еще!

В ответ пугало хлопает себя по бедрам и встает.

– Пойдём, я проверю кускус.

Хайди лишилась дара речи. Она почувствовала, что они только что коснулись бездны – колодца грехов неведомой глубины.

– Какая книга?

–Мой последний отпуск с нулевым пациентом.

3.

Вилла Дарна – очень узкое двухэтажное здание. Своего рода бело-красная башня: побеленные стены, полы, выложенные бордовой плиткой. По сравнению с экстравагантным парижским особняком