Мерривейл, Марч и убийство - Джон Диксон Карр

или возвращается домой, а однажды встретил ее на улице. Еще я видел, как она, обмотав какой-то тряпкой голову, мыла окна. Миссис Этчисон сочла такое поведение неподобающим. Мистер и мисс Полус из двадцатого дома такого же мнения. Я только могу сказать, – с особым чувством произнес мистер Родман, – что не согласен с ними. У нее ярко-рыжие волосы. И, насколько я могу судить, она очень боится чего-то. Только не думайте, что это все мои фантазии! Вы просто не видели ее лица после того, что случилось. А я видел… Понимаете, это произошло вчера вечером, двенадцатого февраля, когда я уже ложился спать. Моя спальня на третьем этаже, и окна выходят на улицу. Обычно я ложусь ровно в одиннадцать, но вчера припозднился и весь вечер не находил себе места. Сам не знаю почему. Перед тем как погасить свет, я подошел к окну задернуть занавески. И вот так получилось, что я заглянул в темное окно напротив, меньше чем в сорока футах от меня. На окне не было ни штор, ни занавесок. Это не гостиная и не спальня мистера и миссис Хартли. Видите ли, комната все еще не обставлена, только ковры на полу и какая-то старая мебель. Я видел эту комнату при дневном свете и знаю, что она не больше десяти квадратных футов, с голыми стенами, покрашенными в кремовый цвет, лакированными кремовыми дверями и серыми коврами. Ночь выдалась тихой и очень холодной. Прямо под окнами этой квартиры стоит уличный фонарь с двумя светильниками, их тусклые отблески падают на желтовато-зеленые стены дома и проникают в комнату за окном. Вдруг кто-то, низко согнувшись, быстро и осторожно прошел через комнату. Сначала я не придал этому особого значения. Но потом присмотрелся… И надо же! Человек держал пистолет, а на руках у него были грязные белые хлопковые перчатки. Я увидел, как он прижал к оконному стеклу одну из ладоней, и она напомнила мне морскую звезду.

Родман сделал паузу. Полковник Марч с сосредоточенным видом наклонил свою большую голову со светлыми рыжеватыми волосами. Он покосился на инспектора Робертса. Тот уже не был уверен, что их посетитель начисто утратил душевное равновесие.

– Вы видели все это из окна соседнего дома? – уточнил Марч.

– Я прибегнул к помощи полевого бинокля, – неожиданно надменно ответил Родман. – Будьте так любезны, не перебивайте меня. Человек снял перчатки и положил их вместе с пистолетом на круглый стол посередине комнаты. Потом подошел к окну и включил свет. На потолке около окна висит пыльная лампочка без плафона. Но освещения оказалось достаточно, чтобы я мог хорошенько рассмотреть его лицо. Это был не Джеймс Хартли, я никогда прежде не видел этого человека ни в одной из тех квартир. Но каждый жест, каждый поворот головы говорил о том, что передо мной старый греховодник. Злое лицо, пышные длинные усы, очки с толстыми стеклами, отчего взгляд казался особенно пристальными, как у доктора Криппена[2]. Одет он был в пальто с меховым воротником. И вот старик начал ощупывать оконную раму, словно искал там что-то. Не забывайте, в комнате почти нет мебели. Я видел ее целиком. Там никого больше не было. В комнате три двери кремового цвета. Одна – прямо напротив окна. И еще по одной в двух боковых стенах. Я заметил бы, если бы хоть одна из них приоткрылась на дюйм. Но ничего подобного не произошло. Из предметов мебели там только обычный кухонный стул около окна и столик посередине, на который старик положил пистолет и перчатки. Комната – коробка с тремя дверьми и окном. Никаких щелей и ниш, где можно спрятаться. Итак, старик стал ощупывать оконную раму. Наконец он открыл большую оконную створку и высунул лысую голову. Я хорошо запомнил, как его тень в свете уличного фонаря упала на покрытую желтой штукатуркой стену. Он свистнул как-то по-особенному, и этот свист громко разнесся по тихой улице. Затем старик убрал голову и закрыл окно, все это время оставаясь спиной к двери напротив. Если свист служил сигналом, то на него ответили. Кто-то дважды выстрелил в него, практически в упор. Поверьте мне, стрелявший находился между столиком посередине комнаты и дверью напротив окна. И стреляли из того тяжелого пистолета, который лежал на столе. Я все видел. Первая пуля попала старику в грудь. Он отпрянул обратно к окну и упал. Вторая пуля не попала в цель, она вылетела в окно, разбила мне оконное стекло, а потом и стеклянный плафон в футе от моей головы. Я видел руку с пистолетом, но в комнате больше никого не было! – Родман дважды кивнул. – Знаете, у меня ведь есть пуля, – добавил он с какой-то мрачной надеждой в голосе. – Я выковырял ее из стены моей спальни и принес с собой.

Полковник Марч встрепенулся. На его большом лице появилось насмешливое выражение, но никакого скептицизма в нем не наблюдалось. Он постучал пальцами по столу, перед которым сидел Родман, как будто они играли в шашки и полковник собирался сделать очередной ход.

– Минуточку, – вставил он, – я правильно понимаю, что вы видели, как пистолет выстрелил?

– Видел.

– Где именно пистолет находился?

Лицо Родмана побагровело.

– Его держала одна из тех больших перчаток в глубине комнаты.

– Он был на столе?

– Нет, над столом.

– Ясно. И помещение, где находился убийца, хорошо просматривалось?

– Да.

– Отлично!.. Робертс, вам есть что добавить?

– Знаете, сэр, это все очень интересно, – улыбнулся инспектор Робертс, – но где же труп? Когда происходит убийство, об этом обычно заявляют в полицию. Мистер Родман говорит, что все случилось вчера вечером. Значит, расследованием должен был заняться отдел «Ф». Но сегодня утром я разговаривал с инспектором, который отвечает за этот участок, и он мне ничего не сказал.

– Ах да. Я об этом знаю, – бросил Родман, чье лицо все еще оставалось пунцовым. – Видите ли, я вам еще не сказал о самом ужасном. Я могу продолжить? Спасибо. Я был потрясен, и мне не стыдно в этом признаться. Первые несколько секунд я даже не мог двинуться с места. Я знал, что должен пойти туда. Из чувства долга. К тому же мне просто стало любопытно. Но сначала нужно было отыскать полицейского. Я быстро спустился, надел пальто и шляпу и выскочил на улицу. Найти полицейского не составило труда. Патрульный констебль тоже слышал выстрелы и поспешил на шум. В том окне свет больше не горел. Я рассказал полицейскому об увиденном, но, полагаю, он не все понял, и мы вместе отправились в ту квартиру. В доме два лифта, но они не работали. Швейцара нам тоже не удалось найти. Внутри здание напоминает большую бетонную коробку, где каждый шорох отдается гулким эхом, а из освещения