Месть по-королевски, или В погоне за справедливостью - Ольга Аверина

— Погоди, о твоей маме поговорим позже, — произнес Борецкий холодно и сухо, едва сдерживая раздражение. — Ты решила отменить поездку? Вот так запросто, в самый последний момент?

— Милый, не обижайся, я тебе сейчас все объясню. Видишь ли, у моей мамы…

— Опять твоя мама! — Борецкий невольно сошел на крик. — Оставь ты ее наконец в покое, ты уже вполне взрослая девочка. Скажи лучше, а если бы я сейчас не позвонил, то узнал бы об этом в аэропорту, за несколько минут до вылета?

— Нет, конечно, я как раз собиралась звонить тебе. Понимаешь, семейные обстоятельства заставляют меня остаться и…

— Я все понял, — сухо отрезал Борецкий. — Ну раз у тебя все живы-здоровы, значит, моя помощь не требуется. Счастливо провести выходные, — бросил он с легким сарказмом и дал отбой. Варька с удивлением смотрела на вдруг замолчавшую трубку. «Неужели он обиделся? Всегда такой уравновешенный, рассудительный и невозмутимый Борецкий обиделся, как мальчишка. Не выслушал, не разобрался, в чем дело, просто взял и бросил трубку! Поступок, достойный пятнадцатилетнего влюбленного юнца, а никак не зрелого мужчины. Да, не зря говорят: пришла беда открывай ворота! Что-то мне сегодня народная мудрость покоя не дает». Варвара легко поднялась с полу, бросила быстрый взгляд в зеркало над туалетным столиком и, показав собственному отражению язык, хитро улыбнулась. Раз так, будем решать проблемы по мере поступления. Отменить завтрашнюю поездку в «Гелио-парк» я не могу, зато могу ее по возможности скрасить. И поможет мне в этом моя верная подруга. Надеюсь, Лелька-то не бросит меня в трудную минуту.

Глава 2

Призраки прошлого

— Нет, все-таки ты, Варька, шантажистка, — беззлобно ворчала я, сидя на переднем сиденье рядом с подругой, — шантажистка и законченная эгоистка, а еще на маму свою обижаешься. Да Галина Андреевна по сравнению с тобой сущий ангел.

— Ангел, говоришь? Ты просто ее давно не видела! — Варька свернула с Профсоюзной улицы во дворы и подкатила к дому своего детства. — Посмотрим, что ты скажешь на обратной дороге, после нескольких дней, проведенных в обществе моей мамочки. А пока внимание, приготовились к торжественной встрече.

Я обернулась и заметила Галину Андреевну, уверенным шагом приближающуюся к нам. Одной рукой она толкала огромный дорожный чемодан на колесиках, а другой прижимала к себе крохотное существо золотисто-рыжего цвета с глазами олененка и умильными кисточками на ушах.

— Тетя Галя, здравствуйте! — Я не могла оторвать глаз от крохотной собачонки. — Боже мой, какая прелесть! А Варька не говорила, что вы завели песика. Я протянула руку и попыталась погладить шоколадную головку. Однако собака оскалилась и угрожающе зарычала.

— Здравствуй, Лелечка, — Галина Андреевна почесала любимицу за ушком и с гордостью сообщила: — Это Жаклин Патриция Элисон, она терпеть не может фамильярности.

— Да ладно, мам, будь уж честной до конца и признайся, что Элька никого терпеть не может, даже хозяев, — хихикнула Варвара, с трудом засовывая чемодан в багажник. — Не понимаю, что там у тебя, гантели для утренней зарядки или подписное Достоевского?

— Не пори ерунды, — строго одернула дочь Галина Андреевна, там только самое необходимое для Элечки. И вообще, хватит болтать, поехали, а то все приличные номера разберут! — скомандовала она и не моргнув глазом заняла мое место на переднем сиденье. Опасения Галины Андреевны оказались напрасными, в «Гелио-парк» мы приехали одними из первых и без проблем получили ключи от двух соседних комнат. (На нашу удачу, Любочка Петровская забронировала несколько запасных номеров, в одном из которых мы с Варварой и поселились.) Оплатив комнату и забросив вещи, мы решили немного прогуляться, но в коридоре были пойманы Варькиной мамой.

— Следите за временем, девочки! Ровно в восемь состоится торжественный ужин, а перед этим неплохо было бы принять душ и переодеться.

— Ужин?! — округлила глаза Варвара. — Я устала и совершенно не хочу весь вечер поддерживать светскую беседу с твоими подружками. Так что иди одна, мам.

— Об этом не может быть и речи, — безапелляционно заявила Галина Андреевна, вставляя ключ в замочную скважину. — Кстати, Ларочка Бородина тоже здесь, так что вам будет с кем поболтать, — и она захлопнула дверь прямо перед нашим носом, давая понять, что дискуссия окончена.

— Обрадовала, нечего сказать! — скривилась Варвара.

— Варь, а это кто? Что-то я не припомню среди твоих подруг Ларисы.

— Да какая она мне подруга, — отмахнулась Варька. — Вот мама с тетей Адочкой действительно дружат, а мы с Ларкой просто терпели друг друга. Терпели до тех пор, пока не произошла эта неприятная история…

— Какая история? — заинтересовалась я. — Расскажи.

Мы неторопливо брели по ухоженной парковой аллее, времени до торжественного ужина было предостаточно, и Варька охотно погрузилась в воспоминания.

Ларочке повезло удачно родиться, ее папа, профессор химии Бородин, был единственным внуком всемирно известного академика Спиридона Феоктистовича Бородина и от своего знаменитого дедушки унаследовал немало ценностей. Их огромная квартира в высотке на Котельнической набережной отдаленно напоминала филиал музея искусств. Стены увешаны картинами известных русских мастеров, за стеклами многочисленных витрин и горок антикварный фарфор, на специальных столиках бесценные старинные вазы. Передвигаться по квартире нужно было крайне осторожно, чтобы, не дай бог, не разбить какую-нибудь музейную редкость. Даже в Ларкиной комнате, где нам позволялось играть исключительно в тихие игры, под потолком висела хрустальная люстра, а нишу у окна украшали старинные гравюры. Вопреки расхожему мнению, что на детях гениев природа отдыхает, Ларкин папа сам был выдающимся ученым и одним из лучших преподавателей Московского государственного университета. Уже тогда, в советское время, его часто приглашали читать лекции в Англию, Францию, Америку, его работы издавались по всему миру. Признанный авторитет в своей области, Александр Порфирьевич за границей бывал чаще, чем дома, и из всех зарубежных командировок привозил дочери диковинные подарки. Модные шмотки, куклы Барби, у нее у первой в классе появился видак, и прочие атрибуты красивой иностранной жизни притягивали внимание подруг и делали Лару звездой класса. Она же все воспринимала как должное и пользовалась своими привилегиями вовсю. Попасть к Бородиной на день рождения считалось честью, а за право сидеть с Ларисой мальчишки разбивали друг другу носы. Хотя, на мой взгляд, не было в ней ничего такого, заурядная выскочка и задавака. Училась Ларка неплохо, особые успехи делала в химии и биологии. То ли зубрила много, боясь рассердить строгого отца и посрамить честь фамилии, то ли сработала генетическая память. Ведь ее второй дед, по линии Аделаиды Степановны, тоже был профессором химии, так