Изощрённые убийства. Щель - Юсси Адлер-Ольсен

на плаву держался. Одно дело — быть мастером своего дела, и совсем другое, черт побери, — завлечь столько клиентов, чтобы заведение окупалось. А ведь у меня еще и сотрудники, так что крутиться приходится дай боже.

Ларс огляделся по сторонам. Сплошь позолоченные краны, сиреневые бархатные шторы и пушистые полотенца коньячного цвета.

— Но сейчас-то дела идут неплохо?

— Ну... — протянул Франсуа, воровато оглянувшись, а затем заговорщически наклонился к Ларсу: — Но, видит бог, исключительно благодаря тому, что я читаю некрологи.

Ларс изумленно вскинул свежевыщипанные брови и выжидающе уставился на парикмахера.

— Да-да, представь себе. Стоило мне додуматься до этой блестящей идеи, как дела сразу пошли в гору. Но я держу руку на пульсе, уверяю тебя.

Франсуа снова глянул в сторону клиенток, придвинулся к самому уху Ларса и прошептал: — Как только какая-нибудь дама, живущая в так называемом «виски-поясе» — богатых северных пригородах Копенгагена, — становится вдовой, я прошу Стуре отвезти меня к ее дому и... — Франсуа изобразил пальцами кавычки в воздухе, — ...совершенно «случайно» опускаю вот это ей в почтовый ящик.

Он достал из ящика изящный глянцевый буклет и положил его на стеклянный прилавок перед Ларсом. Одна только обложка говорила сама за себя. Крупная надпись «Новая жизнь» недвусмысленно намекала, что это отличный шанс начать всё с чистого листа. Реклама гарантировала высочайший профессионализм, стопроцентную конфиденциальность и обещала подарить клиенту совершенно иное будущее.

В самом деле, чего еще могла желать богатая вдова, чьи лучшие годы остались позади, но которая вовсе не собиралась из-за этого коротать ночи в одиночестве? Конечно же, «Новой жизни»!

И то правда.

Франсуа действительно знал свое дело. Он был не просто великолепным парикмахером и визажистом, но и обладал редким талантом тонко чувствовать психологию своих клиентов и угадывать их тайные желания. Вот как надо завлекать клиентуру!

*

Некоторое время Ларс вовсю ощущал на себе плоды своего преображения. На улице на него заглядывались прохожие — к этим оценивающим взглядам он еще не привык и толком не знал, как реагировать. В магазинах продавцы вдруг стали проявлять к нему повышенное внимание, а незнакомые мужчины теперь провожали его хмурыми, раздраженными взглядами.

Так вот каково это — быть привлекательным и желанным. К этому Ларс без труда мог бы привыкнуть. Жизнь определенно налаживалась.

Примерно через месяц чудодейственный эффект процедур начал угасать, и из-под лоска стал проступать прежний унылый, серый человечек. Мириться с этим Ларс категорически не желал. Он пошел в банк и снял со счета еще четыре тысячи крон — предпоследние деньги, которые он мог себе позволить потратить. Еще два визита к Франсуа, и его сбережения иссякнут, а статус «объедения» останется в прошлом.

Черт бы всё побрал.

В тот же день после обеда он снова сидел в кресле у Франсуа. Оглядев оживленный зал, он кивнул в зеркале двум благоухающим дамам в изящных туфлях на шпильках и тихонько поинтересовался у Франсуа, не по той же ли схеме с некрологами были завербованы эти две прелестницы.

— Боже упаси, только не они! Эти бедняжки всё еще томятся в брачных узах, — тихо рассмеялся тот. — В конце концов, далеко не все мои клиентки приходят через некрологи. Дамы из Рунгстеда и окрестностей, слава богу, общаются между собой — для чего же еще, спрашивается, существуют клубы любителей бриджа?

Он кокетливо пожал плечами, перебирая волосы Ларса ухоженными пальцами с полированными ногтями. — Но уж скучными этих двух дам точно не назовешь. Сейчас мы снимем сушильные колпаки — и ты сам всё услышишь. Уж они-то стесняться в выражениях не станут!

Это обещало быть интересным. Ларс предвкушающе улыбнулся. Хорошенькие ассистентки Франсуа подняли колпаки сушилок, а сам мэтр закружился по залу, раздавая глянцевые журналы и предлагая всем бокалы с прохладным креманом.

— Прошу вас, девочки, — заворковал он, картинно раскинув руки. — Остынем маленечко, хорошо? — Он нежно сжал их плечи, кокетливо вильнул бедрами и, повернувшись к Ларсу, весело подмигнул.

Буквально через десять секунд дамская трещотка заработала на полную мощность.

— Слушай, Шарлотта рассказывала, что Элизабет вчера опять видели в порту с ее любовником. Ты тоже там была? — спросила одна.

Вторая кивнула: — Ага, я совершенно «случайно» заглянула в то кафе, куда она вечно таскает его по четвергам. И я тебе скажу: он просто лапочка! Я бы выложила сто тысяч — да что там, вообще всё что угодно — тому, кто пустит Герту пулю в лоб, лишь бы сменить его на этого красавчика. Ты вообще замечала, какой он аппетитный? — Женщина посмотрела на подругу взглядом знатока.

Ларс задумался. Похоже, ему еще крупно повезло, что жена всего лишь обозвала его скучным и выставила за дверь. Он на мгновение усомнился: шутит ли эта дамочка в парикмахерском кресле или на полном серьезе готова убрать мужа с дороги ради молодого любовника? С ним-то, слава богу, обошлись не так круто.

Франсуа прикрыл рот ладонью и тихонько прыснул. «Ну вот, сам слышишь», — словно говорили его глаза в зеркале, пока он взбивал волосы Ларса.

Ларс нахмурился. Что именно только что сказала эта женщина? Эту мысль следовало хорошенько прокрутить в голове, чтобы до конца осознать услышанное. Сто тысяч крон, да вообще всё что угодно — неужели она действительно это произнесла? Неужели она всерьез готова заплатить кому угодно и сколько угодно, лишь бы убрать мужа с дороги? Чрезвычайно любопытное соображение.

— Сто тысяч? — расхохоталась вторая. — Ну ты и скряга! И это притом, что ты останешься с девяноста миллионами и сможешь шептать нежности на ушко новой игрушке Шарлотты? Неплохо устроилась, а? Но если серьезно: такое дело стоит явно больше ста тысяч. Не думаешь, что цену стоило бы набить, если уж берешься за дело, милая Молиза?

— Ой, ладно, уговорила. Давай сойдемся на ста пятидесяти тысячах. Но тогда мне обязательно понадобится чек. Для налоговой.

Они допили по третьему бокалу кремана и так расхохотались, что бигуди едва не раскрутились сами собой.

Чертовы кошки, ну и коготки у них. Совершенно безжалостные твари. Ларс незаметно покачал головой. Что-то подсказывало ему, что грань между шуткой и серьезными намерениями у этих дамочек весьма размыта. Странная сцена. Одна фраза так и продолжала звенеть у него в ушах: «заплатить кому угодно сколько угодно». Пока эти две хохотали рядом, он не мог сосредоточиться, но решил обдумать это позже. Мысль намертво засела в голове. Избавиться от нее было не так-то