Психология убийства - Марина Серова

class="p1">Все было хорошо, кроме одного: после возвращения из Турции я все еще не получила ни одного предложения на расследование преступления. И это стало меня ощутимо напрягать. Во-первых, финансы уже подходили к концу, а во-вторых, меня стало угнетать бездействие.

Но я не унывала. Ведь уныние — это грех, а кроме того, я твердо верила, что мое вынужденное безделье не продлится слишком долго. В самом деле, преступления всегда существовали и будут существовать, а стало быть, у меня всегда будут клиенты, которые будут нуждаться в моей помощи. В конце концов в один прекрасный день кто-то обязательно позвонит по телефону и взволнованным голосом попросит меня помочь.

Но долгожданный звонок прозвучал не днем, а утром.

— Алло, — сказала я в трубку.

— Алло, это Татьяна Александровна Иванова? — раздался в трубке женский голос.

— Да, это я, — подтвердила я.

— Татьяна Александровна, мне необходима ваша помощь. Только вы можете мне помочь! — несколько патетично воскликнула дама.

— Вы успокойтесь, пожалуйста, — попросила я.

— Но это невозможно! Как я могу успокоиться, если у меня убили дочь?! Только вы мне можете помочь!

В трубке послышались рыдания.

— Примите мои соболезнования. И поймите, что по телефону такие дела не решаются, — ответила я.

— Да, да, конечно, — уже более вменяемо ответила женщина.

— Давайте сделаем так: приезжайте ко мне домой, и мы с вами все обсудим, — предложила я.

— Хорошо, я согласна. Но только я не знаю, где вы живете, ведь в визитке, которую вы мне дали, указан только ваш телефон, — сказала женщина.

— Понятно. Тогда запишите мой адрес, — я назвала улицу, номер дома и квартиры.

Минут через пятнадцать у меня запиликал домофон. Я открыла. А еще через пять минут у моей входной двери стояла Валентина Степановна Василевская. Та самая дама, с которой мы встретились на отдыхе в Турции и которой я помогла возвратить украденную на пляже сумочку. На ней был траурный черный костюм, образ дополняла такого же цвета сумка.

— Проходите, пожалуйста, в комнату, — пригласила я.

Василевская села на диван, а я расположилась в своем любимом кресле рядом с журнальным столиком.

— Так я вас слушаю, Валентина Степановна. Вы сказали, что была убита ваша дочь. Но почему вы решили обратиться к частному детективу? Ведь поисками преступника занимаются полицейские, не так ли? — спросила я.

— Да, конечно. Полиция занимается этим делом. Они приняли дело к производству. Но… они мне сразу сказали, что следов никаких нет, что убийцу вряд ли возможно найти. Но моей дочери, моей Катеньке, было всего тридцать девять лет! Ей бы еще жить да жить! А наша доблестная полиция… — Василевская не договорила. Она задумалась, подбирая слова, а после продолжила: — В общем, я поняла, что от полицейских мало толку, что они хороши только в кино. Прошло уже два дня, а результатов нет от слова «совсем».

«Ну чтобы за два дня найти убийцу, это она очень многого хочет», — подумала я, и сказала:

— Да два дня на раскрытие преступления — это мало, Валентина Степановна.

— Мало? Двух дней мало? Но вы ведь нашли мою сумочку всего за несколько часов! — воскликнула Василевская.

«Вот это она сравнила кислое с красным», — подумала я.

— Валентина Степановна, но ведь кража и убийство — это две большие разницы, — сказала я.

— Да, пожалуй, — протянула Василевская, — но все равно… К тому же их главный — Кирьянов, кажется, его фамилия — сказал, что все очень запутанно, — продолжила Василевская. — Орудие убийства не найдено, по-видимому, преступник унес его с собой. Отпечатков пальцев они тоже не обнаружили. Одним словом, «глухарь», так это называется на их полицейском сленге, если не ошибаюсь. И знаете что?

Валентина Степановна посмотрела на меня.

— Что?

— У меня имеются некоторые догадки, — сказала Василевская.

— Догадки относительно чего, Валентина Степановна? — уточнила я.

— Ну, это по поводу того, кто мог убить Катеньку, мою единственную доченьку… — женщина смахнула слезы. После небольшой паузы Василевская продолжила: — Я не берусь безоговорочно утверждать свои предположения, однако… в общем, Катеньку убил ее собственный муж Владимир.

— Вот как? — Я с удивлением посмотрела на Василевскую. — Так это только ваше предположение, Валентина Степановна, или же у вас есть конкретные факты, которые доказывают это? — спросила я.

— По поводу фактов или доказательств… здесь имеются определенные сложности. Но я полагаюсь на свою интуицию, — ответила Василевская.

«Хм… интуиция развита и у меня, и очень даже неплохо, — подумала я. — Во всяком случае, я на свою интуицию пожаловаться не могу. Она всегда меня наталкивает на правильные решения. Но что-то я сомневаюсь, что, основываясь только на одной интуиции, можно сделать такой далеко идущий вывод, который сделала Василевская. Она считает, что к убийству ее дочери причастен ее зять Владимир, но это только ее мнение, ничем не подкрепленное. Возможно, что у них была вражда, вот отсюда и такое предположение».

Впрочем, свои мысли я оставила при себе. А Валентина Степановна между тем продолжала:

— Знаете, Татьяна… я могу обращаться к вам только по имени?

— Да, конечно, — кивнула я.

— Так вот, я высказала это свое предположение полицейским, но они просто-напросто отмахнулись. Татьяна, пожалуйста, покарайте убийцу моей дочери, моей Катеньки!

Василевская умоляюще посмотрела на меня.

«Ну вот! Час от часу не легче! — подумала я. — Сначала Валентина Степановна, нисколько не сомневаясь и не заморачиваясь фактами и доказательствами обвиняет в убийстве своей дочери ее мужа, а далее требует наказать его! Да она просто ставит мне свои условия, и более того — учит меня, как нужно вести расследование. А ведь я еще даже и не сказала, что согласна взяться за это дело».

— Валентина Степановна, прежде чем я соглашусь взяться за расследование убийства вашей дочери, мне необходимо составить представление о ней и ее супруге. А для этого я должна буду задать вам ряд вопросов, которые касаются вашей дочери и ее мужа. Вы согласны ответить на них? — уточнила я и добавила: — Только после этого я смогу решить, возьмусь ли я за это дело.

— Конечно, Татьяна. Я понимаю, что это необходимо для успешного расследования. Задавайте мне любые вопросы, я отвечу, — кивнула Василевская.

— Хорошо. Тогда расскажите, как они жили, — попросила я. — Мирно или не очень?

— Видите ли, Татьяна, Катенька и Владимир жили отдельно от меня, в своем загородном коттедже. Кроме того, Катя довольно замкнутый человек, она не очень склонна была делиться своей личной жизнью. Но я видела, что дочь страдала, и очень страдала, — подчеркнула Василевская.

— У них были дети? — задала я следующий вопрос.

— Да, у них есть сын Дима, ему девять лет, — ответила женщина.

— Понятно, — кивнула я. — А