Искатель, 2011 № 08 - Журнал «Искатель»

Я помог им найти выход из критической ситуации. Выяснил, кто есть Гоша, оказалось — крайний с чересчур большим и розовым ухом, и велел ему привести сюда Пежо для серьезного разговора. Не приведет — двое корешей отправятся в КПЗ прямо сейчас, он — чуть позже, вместе с Пежо. С тем и отпустил я парня.

Тут надо сказать, что Пежо был средней руки бандитом и по совместительству бизнесменом, Петром Георгиевичем. Клички своей не стеснялся, поскольку происходила она от его имени-отчества — ПЕтя-ЖОра, и даже любовницы называли его так — Пежо. Не самая плохая, но и не самая лучшая марка французского автомобиля, средняя, как, собственно, и доморощенный бандит Пежо. Он-то и был любовником Оксаны Бублик, а я при помощи «ММОС-7», то есть модулятора лазерного луча микровибрациями оконного стекла, записал их любовное воркование именно сегодня. Правда, меня заметили и пожелали наказать примерно, чтобы впредь неповадно было. Я и это записал. Насчет видеохроники, правда, соврал, но ведь поверили!

Пежо появился, распираемый праведным гневом и одетый в броню превосходства. У него, помимо таких вот добрых молодцев, еще и знакомые адвокаты имелись. Со всех сторон застрахован, с таким опасно связываться — в этом он и хотел убедить нас. Смешной мужик! А зачем тогда приходил, если не имеет чести знать нас?

— В чем, собственно, дело, господа? Я никого из этих лиц не знаю! И с вами не имел, так сказать, чести... Что вам нужно от меня? — резко спросил он.

— Вот козел, а! — сказал Сырник и положил свою ладонь на плечо Пежо. Оно стало заметно ниже другого плеча. — Не знаешь их, да? А ведь мы не сообщили Гоше твой адрес, когда послали за тобой. Как же он тебя нашел?

— Я... я вышел во двор и случайно встретил этого молодого человека! — заявил Пежо.

Сырник хотел было положить ладонь и на второе его плечо, но я жестом остановил напарника. Подумал, что Пежо станет совсем коротким и нужно будет наклоняться, чтобы говорить с ним.

— Дело в Оксане Бублик, Пежо. Извини, но я делаю свою работу. Собственно, проблема сейчас не в ней, а в тебе.

Броня превосходства Пежо уменьшилась в размерах, но не исчезла.

— Занимаешься грязными делами, следишь за личной жизнью без разрешения? — грозно спросил он.

— Что делать, если грязные дела все еще есть в нашей жизни? — спросил я. — И паскудники, желающие попользоваться чужими женами, имеются. Должен же кто-то наказывать их?

Я неторопливо, но подробно объяснил Пежо, что Вадим Бублик — член фракции «Единство» и, значит, хорошо знаком понятно с каким министром, а поскольку факты организации нападения на меня имеются и в какой ситуации — тоже ясно, то нетрудно представить судьбу Пежо, если ею займутся сам Бублик и его знакомые. Я даже посочувствовал бизнесмену. Куда ж ему со своими хлопцами и знакомыми адвокатами против такой фракции переть? Дохлый номер!

Туг броня Пежо совсем исчезла, и превратился он в невысокого, лысоватого мужичка, весьма испуганного.

— Мужики, ну, было дело. Ну на хрена же нам из этого огород городить, ну? Я готов компенсировать, я заплачу больше, чем Бублик! Из-за какой-то тупой телки...

Он не видел, что в это время к нам подошла Оксана Бублик. Трудно понять, почему высокая, рыжая красавица решила изменить импозантному мужу-депутату с невзрачным Пежо. Да, собственно, я и не собирался это понимать.

— Это я — тупая телка?! — закричала она. — Ах ты, скотина несчастная!

Быть бы новому побоищу, но Сырник развел их в стороны.

— Дура! — завопил Пежо. — Да на хрен ты мне нужна?!

— Струсил, да? А говорил — я их накажу, никто не посмеет мешать твоей любви... Козел!

Я сунул руку в сумку, перемотал пленку диктофона назад, включил. Из сумки послышалось любовное воркование, тяжелые вздохи, стоны.

— Нет, — сказал я, — маловато перемотал. Телефонный разговор с Гошей, насчет того, чтобы наказать нас чуток дальше...

— Не надо, — попросил Пежо. — Слышь, кореш, не знаю, как тебя... не надо, я заплачу, я решу все проблемы!

— Проблем у тебя много, — сказал я.

Оксана замерла с раскрытым ртом, а потом неожиданно встала на колени.

— Пожалуйста, не говорите Вадиму, я сделаю все... я заплачу, сколько скажете! Он заплатит, не то Вадим его посадит! — взмолилась она.

Сырник тяжело вздохнул, поднял женщину на ноги.

— Сколько? — мрачно спросил Пежо.

— Ну, Бублик обещал нам две тысячи, — сказал я.

— Каждому, — соврал Сырник — видимо, вспомнил фильм «Операция «Ь1».

— Плюс сегодняшнее нападение...

— Короче, пять тысяч. Лады, я готов. Но только в обмен на ваши пленки. Чтобы потом не было проблем.

— Вы не скажете Вадиму? Нет? — со слезами в голосе повторяла Оксана. — Я тоже заплачу, у меня есть...

— Не надо, — сказал я. — Пежо заплатит. А ты иди домой и веди себя так, как и подобает жене Бублика, члена комиссии по семье. А то какой же он член?

У нас был принцип — работать только на заказчика, что бы ни предлагали его противники. Но тут речь шла о сохранении семьи, да и женщину не хотелось пускать по миру, ну, ошиблась, с кем не бывает. И мы изменили своим принципам. За семь тысяч баксов, такую цену назвал Сырник, а я не стал возражать ему. Пежо тоже не возражал.

— Нормальный расклад, — сказал Сырник, когда мы ехали домой. — Хотел трахаться с бабой за кабак и сладкие речи, а вышло — семь тысяч баксов.

— Больше, — сказал я. — Браткам-то заплатить нужно.

— Не заплатит. Они ж свое дело не сделали. Но лично я доволен, что так получилось. Хотя... знаешь, Андрюха, надо было сказать — десять. Он бы, падла, дал.

Я тоже был доволен, хотя и предстояла неприятная процедура соврать Бублику, что супруга не изменяет ему. Но я собирался предоставить эту миссию Сырнику.

Мы приехали к моему дому в Крылатском не с пустыми руками, такой удачный исход дела нужно было обмыть. Я поставил «Ауди» на платную стоянку, Сырник бросил свою «копейку» у подъезда, и пошли мы... Нет, не в мою квартиру, там после гибели Борьки было тоскливо и пустовато. Мы пошли к малышу. Ветка березы, сломленная мной, давно засохла, но мы с Сырником и без нее знали, куда идти. Даже в темноте.

Теплый весенний ветер шелестел листьями берез, трава стала высокой, вот на ней мы и расположились. Я наполнил одноразовые стаканчики водкой.

— Он был бы рад, что мы вернулись, — сказал Сырник. — Сели бы за стол на кухне, а