Перевернутый Бог - Алексей Турбин

трамвае было мало людей, а через окна (с обеих сторон) виднелись заснеженные ветви деревьев в ночном полумраке лесных чащ. Старый чехословацкий трамвай, словно ледокол, пробирался через ледяные чащи, а мороз и холод гуляли по вагону.

Когда я вышел из трамвая, меня встретила пустынная остановка, безлюдная, но освещенная луной улица, бедная, несчастная дворняга возле покосившегося забора ̶ не добавляли мне смелости. В зарослях я увидел прекрасную, но заброшенную усадьбу с изящной башенкой, изысканной деревянной резьбой, побитыми стеклами и облезлой краской.

Пробравшись сквозь сугробы и заросли − я подошел к разбитому окну и присветил фонариком, чтобы разглядеть, что же там внутри. В комнате ничего не было кроме мусора, бутылок, каких–то коробок и оборванных старых обоев. Все указывало на то, что это периодическое убежище для бомжей или наркоманов. Когда я заглядывал в пустоту и мрак заброшенной дачи, то по спине пробегал холодок: любой шорох вызывал настороженность; возникло ощущение, что за мной наблюдают и следят, что со мной играют в странную игру. На всякий случай – я вынул нож и выключил фонарик, чтобы не привлекать лишнего внимание. Я старался осторожно и бесшумно ступать по сугробам и не цепляться за ветки заросших кустарников.

Абсолютно полная, яркая луна, словно ночной небесный фонарь, освещала мистическим светом землю, а на улице доносился вой собак, словно волки или оборотни обитают в этих окрестностях. От этого воя и холода хотелось поскорей сбежать в свою уютную теплую квартиру. Дверь парадного входа оказалась незапертой. На свой страх и риск я зашел внутрь заброшенной дачи и отправился осматривать комнаты.

В одной из них стоял старый рояль, а напротив – какие–то чемоданы с вещами и тряпками. Посветив фонариком − я увидел обшарпанные стены, потолок с торчащими проводами для люстры. В другой комнате я наткнулся на чудом уцелевший пустой старый шкаф с выломанной дверцей и разбитым стеклом. На нижней полке в шкафу лежало что–то круглое, напоминающие человеческий череп. Я застыл на месте: это был человеческий череп!.. Мое сердце, как пойманная ласточка в руках мальчишки, колотилось от страха.

Я так испугался, что решил поскорее сбежать из усадьбы, но вдруг, что–то заскрипело. Я мигом выключил свет и стал прислушиваться… Это был хруст снега под ногами человека. Внутри меня все опустилось. Промелькнула мысль, что хоть бы это был какой–то забулдыга или бомж. Кто–то открыл замок на двери подвала. Заскрипела дверь… Я почти выбежал на улицу, но услышав шаги и голоса людей – вернулся обратно.

– Ты слышал какой – то шум внутри?

– Да нет, видимо тебе показалось, кто там может быть?..

Я от страха решил спрятаться в старом шкафу и накрыл себя валяющимися вонючими тряпками с чемоданов. Шаги слышались все ближе и ближе, а мое сердце колотилось все сильнее и сильнее.

–Несите сюда, ̶ послышался тихий женский голос.

–Хорошо.

–И нужно зажечь свечи… принеси подсвечники?

–Да, я их положил в том углу!

– А где наш гость, ты ему отдал конверт?

– Да.

Узнав, среди чужих и незнакомых голосов, голос своего приятеля, я облегчено выдохнул и стал выбираться из своего укрытия, но вдруг меня что-то остановило.

– Сегодня мы должны принести подношение Бафомету, надеюсь они будут щедрыми.

– Ave Satani! – хором прокричали присутствующие.

В комнатах зажгли свечи, и усадьба запылала адским огнем под вой собак, а может оборотней, кто его знает.

– А череп где?

– Сейчас принесу.

К старому шкафу подошел человек в черной рясе. От него веяло какой-то зловещей и темной силой. Я замер. Даже не дышал, когда его рука потянулась к черепу. Взяв его – он удалился в другую комнату, а я, наконец-то, выдохнул с облегчением. С соседней комнаты доносились какие-то непонятные мне возгласы и крики, бормотания, воняло чем–то похожим на запах пота и жира.

– Братья, в каждом из нас есть Мефистофель. Христиане и так называемые гуманисты называют это злом, но на самом деле они глубоко ошибаются, так как они сами не могут отличить зло от добра. Они не могут помочь человеку с эвтаназией и заставляют его испытывать ежеминутную боль во имя Иисуса, а мы лишаем его мучений и страданий помогая уйти на вечный покой, но именно мы совершаем преступление, а не они. Мы просвещаем людей, дарим им свободу и наслаждение, а их все пророки от ислама до буддизма учат покорности, смирению и рабству с самых первых дней их жизни. Вместо того чтобы наслаждаться жизнью и вкушать всевозможные запретные плоды, они себя во всем ограничивают и утишают себя верой. А посмотрите на этих современных безбожников, которые выступают за защиту животных или собирают деньги на лечение обреченно больных детей, вместо того чтобы дать хорошие образование здоровым детям. Это люди, которые напрочь лишены логики. Они все бы сошли с ума, если бы узнали, что всем в мире управляют наши братья, но держат это в тайне от человеческих масс.

– Ave Satani ! ̶ опять провозгласили собравшиеся.

– Великий Антон Ла-Вей писал: «Благословен тот, кто разбрасывает врагов своих, ибо они сделают из него героя. Проклят тот, кто творит благо глумящимся над ним, ибо будет презираем… Прокляты покорные и смиренные праведники, ибо они будут раздавлены парнокопытными. Как ни стучите в дверь – не отворится вам, поэтому выбивайте дверь сами… „Возлюби врагов своих и твори благо тем, кто ненавидит и злоупотребляет тобою“, – разве не есть сие презренная философия льстивого пса, который катается на спине, когда его бьют? Так ненавидь же врага своего от всей души и всего сердца, и если кто-нибудь ударит тебя по щеке – дай ему как следует по другой… Да будут прокляты кроткие, ибо они наследуют угнетение… Да будут блаженны сильные, ибо они будут владеть землёй». (Ла–Вей «Сатанинская библия»)

Помните, что Маккиавели писал в «Первой декаде Тита Ливия» о христианстве? Что именно эта религия убила доблесть итальянских солдат и погубила величие Рима. Да будут прокляты на вечное прозябание и нищету дети Иисуса, истреблены слабые народы или порабощены властью Люцифера. Да будем порабощать души безбожников и обращать врагов в рабов своих!

А теперь, дамы и господа, пришло время позвать сюда нашего неофита, – в зале раздался оглушительный смех.

К моему укрытию подошла нагая женщина… прошептала загробным голосом:

– Братья ждут тебя, не затягивай церемониал, слышишь?

В тот момент я так испугался, что потерял дар речи и не мог пошевелиться. Через маленькую щёлку я пытался разглядеть её лицо. Свеча в руке женщины освещала округлую грудь, шею с красным, похожим на рубин, кулоном.