Тайны клуба верховой езды - Грета Фогель

на ассоциации с дракой и серьезным конфликтом. Убирая запасной ключ в задний карман брюк, я принюхалась к шерстяному волокну, надеясь уловить запахи, которые подсказали бы мне, где искать сестру. Я не почувствовала ничего необычного и спустя полчаса выложила все свои доводы начальнику Анны. Он же в ответ только засмеялся и сообщил, что нынешнее задание детектива Келли включает в себя работу под прикрытием, и мне не стоит лезть не в свое дело. Но заявление, естественно, принял.

Чтобы успокоиться, я попыталась дышать ровнее и посмотрела наверх. Августовская жара только недавно спала, уступив место теплому сентябрю.

Сквозь прозрачную крышу галереи лился ровный бирюзовый свет: небо сегодня было почти без облаков. В такие моменты я обычно ощущала необыкновенную свободу и возможность свернуть любые горы. В растопленное золото солнца вплетались радужные кружочки бликов. Взгляд через пушистые медные ресницы расслаблял и возвращал в уютное прошлое. А блики, которые поймали радугу, напоминали мне о мыльных пузырях и первых годах жизни. Когда ты совсем мал и еще только исследуешь этот мир, все кажется нереальным и чудесным. В детстве все ярче, лучше, вкуснее, потому что мы хотим узнать и почувствовать эту жизнь, впитать без остатка. Мы в безопасности, потому что есть те, кто нас яростно защищает. Мы еще не столкнулись с утратами, не поняли многих вещей и очарованы происходящим. Нет, и хотя трава раньше не была зеленее, мыльные пузыри в моем детстве все-таки делали лучше. Они могли долго подниматься в небо, не лопаясь под яростными порывами ветра. Хочу быть, как дурацкие мыльные пузыри.

В этот момент мне приходит гениальная в своей бредовости идея. Если когда-то нам вполне удачно удавалось выдавать одну сестру за другую, почему не попробовать еще раз? В школе на экзаменах я сдавала за Анну гуманитарные и творческие предметы, а она за меня – естественные науки. Что, если мне притвориться сестрой и выяснить, что случилось? Я не хотела ждать, пока кто-то в полиции соизволит отыскать Анну. Я хотела найти ее сама. Никто лучше меня не знает, как она мыслит. Никто, кроме меня, не сумеет отыскать подсказки, если она их оставила. Если. Если. Я хотела пойти по хлебным крошкам, пока их не затоптали случайные люди и не склевали хищные птицы. Это означало, что времени у меня немного.

Глава 2

Мы всегда были друг у друга. Грейс и Анна. Самые близкие люди. Близкие настолько, что ни у одной из нас никогда не было лучшей подруги. В школе, уже в старших классах, мы присоединились к общей компании ребят, но большую часть времени все равно проводили только вдвоем. Делились самым сокровенным, придумывали шалости, следили за соседями, пытаясь узнать, какие тайны они скрывают, и играли в сыщиков. Доигрались, черт возьми! Я никогда не думала, что наш небольшой, но очень богатый город будет опасен для детектива. От Блю-Лейк я ожидала дележки лучшего места у причала для яхты на озере, скандалов на поле для гольфа и драки за членство в закрытом клубе. Наши уважаемые дамы могли сколько угодно строить друг другу козни и спорить, кто проведет очередной благотворительный бал, но вот исчезновение дочери мэра, а затем и моей сестры уже не вписывалось в безупречную картинку из глянцевого журнала, на которую так походил Блю-Лейк… Не слишком ли много загадок для тихой обители богачей? Анна всегда шутила, что если в Блю-Лейк кто-то и умрет, то непременно от ударов серебряной ложкой. И что эти наборы столового серебра тут застряли в попе у каждого, кто сколотил состояние, и, если мы вдруг захотим выследить виновного, нужно будет просто провести обыск с пристрастием и непосредственным участием проктолога.

Мимо, словно кадры старой кинопленки, проплывали ровные ряды супермаркета. По иронии – под свои невеселые мысли я проезжала ряд вертикальных холодильников, загруженных аккуратными мясными тушками в полиэтилене. Эта пленка навевала ощущение стерильности и больницы. А еще – какой-то искусственности. Как назло, хозяйственные товары всегда помещали в самый конец магазина, поэтому я успела рассмотреть все остальные отделы, прежде чем дошла до необходимого.

Дома у меня уже был полный холодильник продуктов, и можно было ограничиться простой корзинкой, а не громоздкой тележкой. Но мерный стук ее колес успокаивал, отпускал мысли на свободу. Кроме того, я получала дополнительную опору, слегка свешиваясь в тележку. Прямо в проходе совсем юный работник спешно разбирал коробки с соком в стеклянных бутылках. Черно-белые маркировки на бежевых картонных боках всплыли перед глазами, словно спам-реклама. «Не кантовать». «Осторожно, хрупкое». Эти надписи сейчас отлично смотрелись бы и на мне. Но как бы сильно я ни хотела, чтобы уточнение «не переворачивать вверх тормашками» работало и в отношении меня, жизнь складывалась иначе. По-своему. Я всегда принадлежала той породе людей, которые думали, глубоко погружаясь в собственный мир, и мечтали. А Анна была тем, кто спешил жить, пробовать и не мог усидеть на месте. Я поражалась, как эти качества сочетались в ней с легкостью и аккуратностью. Но с самого детства наведение и поддержание порядка дарило ей чувство контроля над ситуацией и давало возможность выдохнуть и не наделать глупостей, а со временем превратилось в понятный и уютный ритуал.

Ряды с продуктами наконец перешли в бытовую химию. Одни полки плавно сменились другими, словно я ехала на поезде, а за окном вместо полей проступил отпечаток витиеватой реки. Мне всегда очень нравился родной цвет волос – мягкий, рыжеватый и солнечный. Но я поняла, для чего сменить имидж понадобилось Анне. Как будто вместе с оттенком она покупала и серьезность, и обстоятельность. Если я хочу, чтобы мы стали неотличимы, потребуется купить такую же краску. Алгоритм действий сложился как-то сам собой, пока я искала нужный тон. Мне потребуется сымитировать мой отъезд в отпуск, передать ключи от лавки сменщице и оставить ее управлять бизнесом. Я так делала десятки раз, это вполне в моей привычке. Скажу, что нашла потрясающие новые суккуленты и хочу разбить зону с красивым флорариумом под стеклом. Заодно закажу какую-нибудь атмосферную мебель и коллекцию одежды. Если я буду регулярно писать родителям, про меня не вспомнят еще минимум месяца три до ближайшего семейного праздника. Единственный, кто хватился бы меня, по иронии, как раз исчез. Так получилось, что часто виделись лично мы только с сестрой.

Просто поразительно, как легко я могла испариться и даже не привлечь