Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова

— Сейчас мой. Я его арендую, — поспешил он добавить, чтобы не пугать ее раньше времени.

— Мне можно у тебя остановиться? — задала она вопрос, которого он ждал.

— Как хочешь, — ответил он как можно равнодушнее. — Но предупреждаю: туалет на улице. Вода в колонке. Отопление газовое есть, но я им не пользуюсь, топлю камин.

— Есть камин? — ахнула она как будто с восторгом.

— Есть.

— А пожрать есть чё? Я проголодалась. — Она попрыгала на заснеженном тротуаре. — Кажется, кости гремят.

— Найдем тебе поесть. Ну что, идешь со мной?

Она пошла безропотно. И помогала активно. И воду таскала из колонки, заполняя опустевший бак. И картошку чистила. И документы ему показала, когда он потребовал. Паспорт был выдан на имя Харитоновой Натальи Викторовны. Девятнадцатилетней москвички, зарегистрированной на улице, о которой он даже никогда не слышал.

Свой паспорт он ей не показал. Сказал, что обойдется. Она у него в гостях, а не наоборот.

Они совместно приготовили простой ужин — сварили картошку, бросив туда пять куриных крылышек и лавровый лист. Он открыл банку с помидорами. Обнаружил неделю назад в подвале в старых хозяйских запасах. Достал полбуханки хлеба из целлофанового мешка. Нарезал тонко. И пока Наташа плескалась в прохладной душевой над тазиком, он накрыл на стол.

Она вышла, когда крылья с картошкой уже дымились в ее тарелке. Волосы вымыла, распустила по плечам. В его толстом длинном свитере из ангорки и теплых черных колготках, забытых хозяевами в комоде, выглядела даже вполне себе ничего. В тусклом свете единственной лампочки — яркое освещение ему было ни к чему — Наташа показалась ему вполне пригодной для нового дела. И синяков почти не было видно.

— Прошу к столу, — приглашающе махнул он рукой. — Едим молча. Все разговоры потом.

Она согласно кивнула, села к столу и минут десять ела не отвлекаясь. Она, кажется, даже не замечала, как он на нее смотрит. А он смотрел прицениваясь, анализируя.

Девчонка выглядела очень потрепанной. И можно было только догадываться, что довело ее до такого состояния. Но вредными привычками точно не обросла. Не пила, не курила и не баловалась запрещенкой. Он же сразу потребовал от нее руки показать и зубы. И она продемонстрировала.

— Кто тебя побил? — спросил он, когда она поела и взяла в руки бокал с чаем. — Твой парень?

— Нет. Отец. Напился, полез на мать, я вступилась и огребла по полной. Кажется, он даже не понял, что это я. Наутро плакал и просил прощения, но…

— Но что? Не простила?

— Нет. Потребовала от матери, чтобы она с ним развелась и выгнала из дома. Тем более что хата моя — от бабки осталась. Свою-то они давно профукали. Отец ввязался в какую-то авантюру, банк забрал их квартиру за долги.

— И что мать?

— Не знаю и знать не хочу. Дала ей месяц сроку. Либо он сваливает, либо они оба. И ушла из дома.

— Давно блуждаешь?

Судя по синякам, полторы недели. Такой вывод он сделал.

— Полторы недели, — ответила она. — То у одних знакомых перекантуюсь, то у других.

— Не работаешь?

— Нет пока. Перехватываю случайные заработки, чтобы за коммуналку платить и всё такое. Сейчас вот с родичами утрясу проблему, тогда уж пущусь в активные поиски. Да и синяки должны пройти: кто меня с фингалами возьмет?

Он размышлял.

Синяки окончательно пройдут недели через две — тогда не останется ни единого следа на ее гладкой коже. За две недели он сможет ее обучить простейшим навыкам. И потом устроит ее на работу. И пока Наташа будет работать, он подумает, как распорядиться ее квартирой. Эта новость, свалившаяся на него вместе с Наташей, оказалась приятным бонусом. И думать не думал, а вон как вышло. Жить в Москве все же лучше и удобнее. В толпе затеряться гораздо проще, чем в глухомани. Хотя жить он там, может, и не станет. А использует это жилье как-то иначе. Надо будет подумать.

То, что в Наташиной квартире сейчас проживали ее родители, его совсем не волновало. Не такие препятствия устранялись махом. А что за препятствие — парочка алкашей? Смех…

— В общем, так: спать будешь в гостиной. Там камин и гораздо теплее, — скомандовал он сразу после того, как они убрали со стола и совместно вымыли посуду. — Завтра с утра начнем обучение.

— Обучение? — удивленно вскинула Наташа аккуратные брови.

— Работать хочешь?

— Хочу.

Она методично вытирала чистым полотенцем разномастные тарелки.

— А что можешь?

Подумав, она кратко ответила:

— Полы мыть, посуду, руками стирать могу очень чисто.

— Уже неплохо. Но мы еще кое-чему тебя научим. А сейчас спать.

Он не сделал ни единого намека, что хотел бы переспать с ней. Вел себя как старший товарищ, не более. Если Наташа сама предложит, он не станет отказываться. Одно другому не мешает, так ведь?

— Спокойной ночи.

Она сразу поняла, что он не станет приставать, и благодарно улыбнулась.

А он в который раз восхитился собственной проницательностью: не ошибся в этой девушке. Хорошенькая. Умненькая. Послушная. У него с ней все получится.

Глава 2

Валентин сдавал? Как ни пыталась она тянуть его за собой, как ни старалась растормошить, ничего не выходило.

Что не так? Что-то не так…

Валентин с каждым днем становился все более мрачным. Цвет лица серый, под глазами с утра мешки, взгляд мутный. Он сделался неразговорчивым, раздражительным. И все чаще ложился спать в своей холостяцкой спальне.

Разница в возрасте между ними была в двадцать пять лет. И если поначалу пятидесятилетний Валечка излучал энергию, целеустремленность, восхищал ее, заряжал позитивом, то спустя двадцать лет совместной жизни будто выдохся.

— Он просто постарел, Нико, — скалился брат Миша в ответ на ее жалобы. — Ему семьдесят — что ты хотела? Чтобы он, как двадцать лет назад, с теннисной ракеткой бегал и на лошадях через барьеры прыгал?

— Почему нет? Семьдесят — не возраст для мужчины, — вяло возражала она.

— Серьезно? Хочешь сказать, что через тридцать пять лет я буду все так же силен в постели? И все женщины будут от меня без ума?

Миша задирал голову, хохоча во все горло. Он всегда громко смеялся, заражая своим смехом окружающих. Но сейчас Веронике было не до смеха. Она лишь поморщилась и потерла виски указательными пальчиками.

— Кстати, а как у вас в сексе, Нико?

— Отстань.

— Нет, ну правда. Вы с ним того, а? Или нет?

Брат смотрел на нее догадливо и насмешливо. И это Веронику ранило больше всего.