Раздевайся, отличница! - Марципана Конфитюр

надо кооптировать, что я принесу много пользы на службе у мирового правительства — и в тот день я прыгала до потолка и поклялась себе учиться так усердно, как только смогу, чтобы ни в коем случае не упустить этой возможности!

И вот я здесь. Живу, как и все, в общежитии, питаюсь, как и все, в столовой и высовываю нос из библиотеки лишь изредка — затем, чтоб завести ценные связи.

А моя соседка Клементина, стало быть, моется в мужском душе да ещё и распускает про меня дикие сплетни!

Так я тогда думала.

Признаюсь, в тот день я ужасно на неё разозлилась. Была уверена, что эта её выходка повлечёт за собой последствия и для меня тоже.

Но тогда, год назад, я и представить себе не могла, что за последствия это будут и какого масштаба они окажутся...

2. Воскресенье, 16 сентября. 19:30

Жилище наше с Клементиной было почти спартанским — равно как и другие комнаты в женском спальном корпусе Академии Фловердью. Без сомнения, устроители легко могли бы обеспечить личный особняк каждому учащемуся, но то ли решили, что отпрыскам не помешает немного строгости, то ли просто хотели создать атмосферу нормального общежития при нормальном университете. В общем, мы довольствовались крашеными стенами, мебелью чуть ли не из Икеи и шестью десятками квадратных метров на двоих. Спальня, она же гостиная и она же место для учёбы, была общей — с двумя одинаковыми кроватями, двумя платяными шкафами, двумя учебными компьютерами на двух письменных столах, двумя книжными полками (одна из которых была уже наполовину заставлена книгами, другая служила хранилищем для косметички и гигиенических принадлежностей), двумя креслами, диваном, кофейным столиком и еще кое-какими мелочами для уюта. С Клементининой стороны комнаты был выход в кухню-столовую, которой обе мы почти не пользовались. Санузлов, конечно, было два — у каждой свой. Так что нужды дожидаться, пока соседка вылезет из ванны, чтобы сходить в туалет, у меня, к счастью, не было.

Когда я влетела в комнату, злющая, как стая волков, Клементина в пижаме из сливочного шёлка сидела, задрав ноги, в кресле и с романтичной улыбкой строчила что-то в своём новейшем, сворачивающимся в трубочку, айфоне. Её рыжие кудряшки, чуть-чуть не достающие до подбородка, были ещё влажными, и я, представив, где она их намочила и что болтала при этом, разозлилась ещё больше. Так что начала без предисловий:

— Ты с ума сошла?

Клементина лениво оторвалась от мобильного, посмотрела на меня невинным взором и дружелюбно поинтересовалась:

— А что случилось?

— Что случилось?! Говорят, ты мылась в мужском душе! Это правда?!

В глазах Клементины мелькнули игривые искорки.

— А, уже знаешь. Ну да. А в чём дело? Ты говоришь таким тоном, как будто я сделала что-то плохое, — совершенно невозмутимо заметила она.

— Можешь мыться где угодно, хоть в фонтане. Но обсуждать при этом мою персону, да ещё и сочинять про меня дичь всякую — вот на это я разрешения не давала!

— Про тебя?! — Соседка искренне удивилась. — Ах, да! Я уж и забыла. Слушай, Вукси, ты преувеличиваешь. Про тебя мы говорили максимум полминуты.

«Вукси» это прозвище, которое она мне дала. От моей фамилии — Вуксанович. Как только мы познакомились, Клементина сразу же заявила, что она слишком длинная, поэтому трудиться и выговаривать все эти буквы соседка не собирается. Не удивляюсь, если она сейчас скажет, что и дорога до женского душа была слишком длинной, всё дело в этом.

— Корнелиус сказал, что ты утверждала, будто бы это я подбила тебя на вот это всё.

— «Подбила»! Вукси, это слишком пафосно. Я просто сказала парням, что пришла в их душ на спор. Ну а они принялись допытываться, с кем я спорила, да на что, да ещё всякие глупые подробности... Твоё имя просто первым пришло в голову. Не парься! Ну серьёзно!

— Как я могу не париться, если сейчас обо мне по всей Академии пойдут слухи?

— Мирра, хватит! Никаких слухов о тебе не пойдёт! Если хочешь откровенно, то ты такая зануда, что никому в голову не придёт принимать всерьёз то, что я им сейчас наболтала. Да и вообще. Ты слишком преувеличиваешь свою роль во всей этой истории. В конце концов, это я мылась в мужском душе, а не ты!

Я выдохнула. В этом Клементина была права. Кажется, иногда я слишком сильно беспокоюсь о том, что подумают обо мне другие и слишком уж ношусь сама с собой. В конце концов, она просто моя соседка, а не дочь и не сестра... А всем известно, что соседи в нашей Академии вытянули друг друга при заселении методом жеребьёвки. По своей воле я вряд ли выбрала бы себе такую сожительницу. Хотя... Отношения у нас за этот месяц сложились, в общем-то, не плохие. Если так подумать, то местами даже дружеские. Конечно, Клементина иногда меня пугала вот такими выходками, но в целом была неплохой девчонкой.

Сев в соседнее кресло, я поинтересовалась уже спокойнее:

— Так с кем же ты поспорила на самом деле, а?

— На самом деле я ни с кем не спорила.

— Зачем тогда?..

— Ну, видишь ли... Нравился мне один парень... Уже неделю... Такой симпатичный, при этом такой нелюдимый! Разговора завязать с ним как-то всё не получалось. Ну вот я и решила ему запомниться таким образом. Показаться в лучшем виде, скажем так. И познакомиться. Ну, и сразу позвать на свидание. Узнала, что он в волейбольной команде, пришла после тренировки...

— Погоди-погоди. Чтобы запомниться парню и позвать его на свидание, ты решила сразу предстать перед ним голой?! — Это было так дико, что я не поверила своим ушам.

— Да. А что тут такого? Если бы свидание прошло удачно, он всё равно в тот же день увидел бы это всё. Так чуть раньше, чуть позже — какая разница?

— Но там была ещё толпа парней! Человек десять!

— Ну да. Была, — отозвалась моя соседка расслабленно.

— И они все тебя видели без одежды!

— Ага. Забавно вышло. Вукси, ты бы видела их лица, когда я туда вошла! Боже, это было что-то! — Клементина рассмеялась. — Правда, жаль тебя там не было.

— И ты, что, совсем не стеснялась? — Вопросила я с удивлением и, признаюсь, с некоторым даже подобием восхищения в самой-самой глубине души. — Они же рассмотрели у тебя... ну... вообще всё!

— Ерунда. Если считать, как ты, что вид того, что между ног, это такая большая ценность, то я вообще-то увидела в десять раз больше,