Школьные Воины. Том 2 - Сергей Булл

И это выглядело невероятно футуристично на фоне дикого Жёлтого моря, если бы не одно жирное но.

Там творилось что-то необычное.

В шуме музыки людей было неслышно, но всех зрителей накрыла волна дикого интереса. Кто-то из представителей индустрии злорадствовал, что подготовка столь масштабного шоу вот-вот могла пойти наперекосяк. И это должно было ударить в первую очередь по организатору.

А кто-то, наоборот, веселился ожидал немного иное шоу. Более драматичное.

— Что там происходит? — этот вопрос звучал многократно и не только от Со Ён, но ещё из десятка уст в VIP зоне.

Среди вопрошающих были и Джей Си, которая сидела в первом ряду, но замаскировалась в более неприметную одежду, под кого-то модного и молодого.

Неподалёку от неё удивлённо приподнялась Фэй, а рядом с ней Хаймун лениво листала ленту, но отреагировала и повернулась к макнэ и сразу определив точку её и всеобщего интереса.

На третьей минуте трека музыка на долю секунды оборвалась коротким, резким щелчком, и шёлковый занавес рухнул, открывая по центру в начале подиума, что-то интересное, но ни то, что многие ожидали.

На сцене стояла два высоких парня. И одни возвышался над другим, держа его за грудки. Там было ещё несколько человек.

Организация, даже столь длительная, оказалась неидеальной. Десятки телефонов запечатлели этот момент. Как и профессиональное оборудование в конце сцены, опытные представители прессы моментально поймали сенсационные кадры. А некоторые даже признали, кто виновник этой сумятицы, и сразу же поделились с коллегами.

* * *

— Ублюдок! Ты сдохнешь! — всё ещё ругался Сын Ги, когда его утаскивали со сцены подручные, но музыка заглушала его слова, не давая услышать зрителям. — Пустите! Я убью его собственными руками!

— Ещё увидимся! — бросил я, почти не шевеля губами.

Мне было неважно, слышит он меня или нет, пора за работу. Если я за что-то берусь, то стараюсь делать это на отлично. Тем более с таким задатком.

И надо было чуть поторапливаться, чтобы догнать пару секунд просадки в шоу из-за появления неуравновешенного организатора.

Я уверенно отчеканил первые несколько шагов чуть быстрее по скользкому от песка пластику. Опять намело. Считал про себя, слушая музыку и ловил ритм, догоняя темп в семь секунд для всей последующей цепочки.

Следом за мной шагнула Сивилла, чётко попав во время, а за ней, борясь с волнением и пружинящими плитами подиума, в эту янтарную предзакатную бездну по очереди выходила массовка.

Я не просто пошёл, а стал метроном для остальных. Моё тело превратилось в идеальный маятник. Каждый шаг — жёсткий удар пятки в пластиковую плиту строго под ритм в сто двадцать ударов в минуту.

Один шаг, один удар баса. Я сознательно удлинил его, делая шире своего обычного, чтобы задать массовке сзади агрессивную, но досягаемую скорость. Как мы отрабатывали.

Сейчас появление Сын Ги перестало для меня существовать. Это событие пока стёрлось из сознания, и я растворился в модельной эйфории.

Если я сбавлю темп хоть на долю секунды, цепочка за моей спиной сожмётся, остальные начнут наступать друг другу на пятки, и конвейер сломается.

Недопустимо!

Но держать этот ритм на пляже Машлиан — чистый физический ад.

С первого же метра я почувствовал кожей, как модульный пластиковый настил «задышал» под моими ногами. Плиты, укреплённые на вязком песке, слегка прогибались и пружинили, стремясь вытолкнуть голеностоп наружу.

Но главным кошмаром оставался мелкий морской песок. Его нанесло ветром за день, а после заполнения VIP-зоны подиум уже не чистили и теперь крупинки шуршали под моими новыми, жёсткими кожаными подошвами.

Каждый шаг был похож на скольжение по тонкому льду.

Ступни предательски ехали вбок, и приходилось намертво зажимать мышцы бёдер и фиксировать колено при каждом переносе веса, чтобы внешне моя походка казалась монолитной, прямой и летящей.

Я не шёл, а маршировал сквозь живой коридор, но не по-военному, а по модельному. Легко и упруго.

Слева и справа, всего в полуметре от краёв настила, сидели VIP-зрители. Боковым зрением я улавливал их движения: блеск хрустальных бокалов с белым вином, шуршание плотных крафтовых пакетов отеля в руках и оценивающие взгляды.

Съёмка была разрешена, и на меня прицелами смотрели десятки, а то и сотни гаджетов последних моделей.

Лицо я держал мёртвой маской. Мышцы были полностью расслаблены, челюсть слегка приоткрыта, а взгляд направлен строго сквозь толпу, в бесконечность над морем.

Никакого страха, никакой суеты. Я транслировал им чистую, дорогую уверенность, хотя под плотной курткой из экокожи по моей спине уже катился обжигающий пот, а ладони в карманах были насквозь мокрыми.

Я дошёл до финальной точки у воды. Прямо передо мной в три яруса выросла стена из фотографов, оглушительно стрекочущих затворами и сверкающие вспышками. Замер ровно на три счёта.

Раз. Поймать лицом янтарный свет заката.

Дать камерам зафиксировать посадку лука на плечах.

Три. Резкий, как удар хлыста, поворот через левое плечо.

Я возвращался по левой стороне пружинящего пластика, а мне навстречу по правой стороне уже двигалась цепочка моделей. За мной, выдерживая интервал, остановилась Сивилла, теперь она блистала перед папарацци.

А по другой стороне мне навстречу шла какая-то из девушек-новичков. Я прошёл мимо, едва не задев её плечом, расстояние между нами было не больше тридцати сантиметров. Чертовски близко.

Следом за ней двигался, один из тех парней, которыми мы занимались с Пёлем. Видно было, что он старается, но проходка ему даётся с огромным трудом.

В эту секунду парень наступил на песчаную проплешину. Я физически почувствовал, как его опорная нога поехала по пластику, а голеностоп выдал предательскую дрожь. Его плечо качнулось в мою сторону.

Внутри меня похолодело.

Если этот растяпа сейчас завалится на меня, мы оба улетим с настила прямо на колени к богатым дамам, и моя карьера модели, скорее всего, закончиться, ещё не успев начаться.

Время растянулось.

Я уловил резкий запах его пота, смешанные с ароматов цитрусового парфюма, которым нас щедро обрызгали перед началом показа. Но я не сбавлял скорость ни на долю секунды и не отвёл взгляда, а продолжал чеканить свой метроном, упрямо удерживая баланс на пружинящем модуле подиума.

Я зашёл за колышущийся шелковый занавес линии бэкстейджа, где басы, наконец, стали глуше, а линейный координатор тут же под руку потащил меня в душную темноту шатра для переодевания.

— На Хва Джин-ним! Шестьдесят секунд! Лук номер два!

Ассистенты буквально сорвали с меня куртку из экокожи и натянули тяжёлый,