Роковой выстрел - Марина Серова

вышел из дома попрощаться с Владимиром Григорьевичем», — передала слова Екатерины Алевтина Витальевна. — Так мы все вышли с ним попрощаться. А как же иначе? Неужели прислуга не считается за людей? Почему нам отказывают в праве отдать последний долг уважения усопшему?

— Ну всех Екатерина не уволит. В конце концов, слово Владислава Владимировича тоже много значит, — сказала я.

— Вы правы, Татьяна Александровна, — кивнула управляющая. — Мы все очень надеемся на него.

«Наверное, горничная переживает по другой причине, — подумала я. — Может быть, она чем-то рассердила эту Екатерину и теперь боится. Думает, что уволят только ее. Возможно, что у нее имеются и какие-то личные неприятности, как знать. А что, если девушка что-то знает о том, что произошло с Владимиром Григорьевичем? Ведь практически все служащие здесь уверены в том, что их хозяин не мог покончить жизнь самоубийством. Возможно, что горничная что-то видела или слышала и теперь боится? Горничные весь день убираются в комнатах, девушка могла что-то такое услышать. Или же ради любопытства заглянула куда не следует и была свидетелем. И теперь опасается, и совершенно справедливо, что преступник может с ней расправиться. Необходимо как можно быстрее увидеться с ней и все выяснить… Так что же это получается? Выходит, что и прислуга тоже считает, что никакое это не самоубийство. Владимира Григорьевича кто-то хладнокровно застрелил. В принципе, им можно верить. Ведь прислуга, то есть люди из обслуживающего персонала, всегда все видит, слышит и подмечает. А еще они адекватно оценивают окружающих и могут предположить, как может поступить тот или иной человек. Но вот по поводу того, кто именно причастен к убийству Владимира Новоявленского, у прислуги нет единого мнения. Практически у них под подозрением находятся все родственники мужчины. За исключением только Владислава. Однако ведь Владимира Григорьевича мог убить и кто-то из сотрудников его компании. Это тоже не следует сбрасывать со счета и необходимо иметь в виду. Получается, что Владислав был изначально прав, утверждая, что его отец не покончил с собой, а его убили».

Я решила позвонить Кирьянову и высказать свои соображения по поводу смерти Владимира Новоявленского в связи с полученными от Владислава и от обслуживающего персонала сведениями. Пройдя в комнату, которую отвели нам с Владиславом, я набрала Владимира.

— Володь, привет, — сказала я в трубку, набрав знакомый номер.

— А-а, Тань, и тебе привет. Ну что там у тебя? Есть какие-нибудь новости? — поинтересовался Владимир.

— Я поговорила с Владиславом и обслуживающим персоналом загородного дома. Владислав подробно охарактеризовал своих родственников, а также его близких приятелей, ведь они подолгу гостили в доме его отца и к тому же присутствовали там в день его смерти. Прислуга вся без исключения уверена в том, что Владимир Новоявленский не мог покончить с собой. Не таким он был человеком, чтобы свести счеты с жизнью.

— Так это же получается уйма народа, Тань, — присвистнул Владимир. — Это сколько же людей тебе придется проверять?

— Но иного пути нет, Володь, — возразила я. — Понимаешь, у каждого из этих людей, которых Владислав Новоявленский подозревает в причастности к убийству его отца, имеется мотив.

— И какой же это мотив? — спросил Владимир.

— Если в общих чертах, то этот мотив — деньги, — ответила я.

— Ну так это же классика жанра, — хмыкнул Кирьянов, — кто бы сомневался.

— К тому же Владимир Новоявленский не оставил предсмертную записку, — продолжила я.

— Но отсутствие прощальной записки можно объяснить, Тань, — сказал Владимир.

— Например?

— Например, записка на самом деле была, но ее кто-то взял. Ты же сама сказала, что в доме Новоявленского постоянно было много народу: родственники, приятели, прислуга. А камер видеонаблюдения, насколько мне известно, в доме не было. Поэтому этот факт, конечно, проверить не удастся, но такое положение дел — изъятие прощальной записки — исключить нельзя, — сказал Владимир.

— Володь, но зачем кому-то уносить эту записку, я не понимаю? — с недоумением в голосе произнесла я.

— Ну тут может быть несколько вариантов. Допустим, кто-то решил пустить следствие по ложному пути. Или же с целью свалить убийство хозяина дома на кого-то, чтобы совершить раздел наследства в свою пользу, — набросал несколько вариантов Владимир. — Однако то, что на руках Владимира Новоявленского экспертами были обнаружены пороховые следы, свидетельствует о том, что был совершен именно суицид.

— Хм… Но ведь это также может свидетельствовать и о том, что Владимир Новоявленский просто-напросто стрелял в тот день, вот и все, — возразила я. — И не обязательно в самого себя. Ведь, по словам Владислава, его отец увлекался старинным оружием, он его коллекционировал и ремонтировал.

— Тань, наши эксперты выяснили, что выстрел был одиночный, понимаешь? Если бы Владимир Новоявленский занимался со своим оружием, что-то, допустим, ремонтировал или проверял, то он должен был произвести как минимум несколько выстрелов. Опять же, все упирается в то, что мы не можем проверить все по камерам видеонаблюдения, потому что их нет, — сказал Владимир.

— Володь, я тебя поняла. Я буду придерживаться обеих версий: убийства и самоубийства. И, соответственно, разрабатывать каждую из них, — сказала я.

— Вот это верное решение, — одобрил Владимир. — Но ты, Тань, все-таки склоняешься больше к версии убийства? Я правильно тебя понял?

— Да, Володь. Понимаешь, в чем тут дело? Из рассказа Владислава Новоявленского о его родственниках я сделала вывод, что практически все и презирают, и ненавидят друг друга, и с удовольствием перегрызли бы горло каждому.

— Но тем не менее они подолгу живут в доме Владимира, по словам сына хозяина дома, — добавил Владимир.

— Да, верно. И причина этого — щедрость и приветливость Владимира Новоявленского. Отец Владислава содержал своих брата и сестру и их вторых половинок. Теперь же, после похорон, вся эта компания прочно обосновалась в доме, ожидая оглашения завещания. Каждый из них спит и видит, как бы получить свою долю большого наследства. Поэтому подозревать можно любого из них. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что Владимир Новоявленский любил подшучивать над своими приятелями и, возможно, над родственниками. И делал он это, по словам Владислава, довольно жестко. А это означает, что кто-то из них мог затаить на шутника обиду, — сказала я.

— И убить. Ты это хочешь сказать? — уточнил Владимир.

— Да. Кстати, Владислав подробно рассказал об одном приятеле своего отца. Это некий Виталий Сидоров. Он постоянно и давно завидовал Владимиру Новоявленскому. А один раз они даже публично подрались, — сказала я.

— Значит, ты, Тань, уже имеешь представление о том, кто с кем в ссоре, кто больше всего заинтересован в смерти Владимира Новоявленского, кто в наибольшем выигрыше и кто не теряет надежды