Зеркало бедного зайца - Дарья Донцова

— Ой! Точно! — подпрыгнула Анна и направилась вглубь апартаментов.

— Вава! Вава!!! — донесся крик.

Боря улыбнулся.

— Иван Павлович, мне нет необходимости присутствовать при репетиции бракосочетания?

— Думаю, обойдемся без вашего участия, — ответил я, сдерживая смех.

Батлер не сумел скрыть радости.

— Тогда пойду пороюсь в Сети. Есть одна идея!

Проследив, как Боря стремительно уносит ноги, я направился в гостиную, старательно повесив на лицо улыбку.

Глава семнадцатая

Войдя в комнату, я увидел, что посреди нее с самым несчастным видом стоит Надя. Девушка была одета в… Я прищурился. Это подвенечное платье??? Представьте огромный абажур, который непонятным образом закрепили на талии невесты. Конструкция задрапирована со всех сторон материалом, похожим на тот, из которого шьют постельное белье. Сверху на бедолаге корсет. Его излишне туго затянули, девушка, похоже, с трудом дышит и вот-вот переломится пополам в талии.

Прическа невесты ошеломляла как дизайном, так и исполнением. Надины густые, очень красивые волосы стянули в пучок на макушке. На мой взгляд, роскошную шевелюру следует демонстрировать во всей красе, ан нет! Сейчас невозможно было понять, сооружение на темечке собрано из собственных волос девушки, или это огромный шиньон, который подобрали не по размеру. Если смотреть на невесту прямо, то возникало впечатление, что у бедняги на голове здоровенный цветочный горшок, а по бокам личика свисают два гигантских червя, удравших из террариума в надежде найти себе нечто вкусное. Спешу успокоить, червей не было! Это были тонкие, слегка завитые прядки, которые невесть зачем вытащили из гладкой прически.

— Роскошная укладка, да? — спросил хриплый бас.

Я повернул голову на голос и увидел полного мужчину в мятых брюках и рубашке, которую, похоже, решил съесть великан Гаргантюа[8], но не сумел прожевать ткань и выплюнул.

— Супер ваще! — продолжал незнакомец. — Да?

Я молча кивнул.

— Хотите знать, кто автор этого шедевра? — не утихал дядька.

Правильное светское воспитание строится на бесконечном лицемерии.

— Конечно, — улыбнулся я.

Толстяк постучал себя в грудь кулаком размером с диванную подушку.

— Сашенька! Это я.

— Очень приятно. Иван Павлович, — представился я.

— Зачем так официально? — захохотал Александр. — Зови меня Сашей! Хочешь, сделаю и тебе моднявый причесон? А то сейчас ты похож фиг знает на кого!

— Предпочитаю классическую стрижку, — ответил я.

— Не в кассу она, — начал спорить стилист. — Надо отрастить волосы, завить их красиво и задорно уложить на башке. А у тебя унылость, серость, нелепость, немодность и вообще мрак! Мало того, что я мастер хай-класса в волосах, еще могу создать стиль под клиента! Какой хочешь? Городской модник? Любимец девок? Выбирай, что тебе по вкусу! Вмиг так изменю тебя, что сам себя не узнаешь!

Я редко теряю дар речи, но сейчас это случилось.

— У нас в колледже был предмет «Прически стран мира», — продолжал Александр. — Его вела Виолетта Парижская. Не француженка, просто с фамилией ей повезло. Нам по пятнадцать лет было. Тетка приходила, вынимала пачку табака и кучу нарезанных бумажек и командовала: «Валите все сюда, научу папироски крутить! Потом во дворе курнем!» Классная такая была, ваще не зануда!.. Держи мою визитку. Пиши в «Телеграме», голосовые не слушаю. Подпишись: «Ваня Кроваткин». Фамилия редкая, сразу вспомню.

Объяснять, что у меня в паспорте написано «Подушкин», показалось ненужным. Где лежат подушки? Чаще всего на кровати, на диване или в кресле. Следовательно, могу откликаться на «Диванкина», «Креслова» и «Кроваткина». Никаких проблем.

И тут раздался крик, который вытолкнул меня из океана ненужных мыслей.

— Вава! Вава! Ты оглох?! — сердилась маменька, подбегая ко мне. — Надо сплясать вальс!

«Сплясать вальс»! Вроде все верно, речь идет о танце, но, на мой взгляд, глагол «сплясать» не монтируется с существительным «вальс».

— Вава! — рявкнула маменька. — Прекращай мух жевать! Нам необходимо посмотреть, как платье поведет себя во время выступления молодых перед гостями. Очнись! Пошли! Иди к Надин!

Я приблизился к девушке и встал рядом.

— Музыка! Музыка! Где она?! — вопила маменька.

— Ой! В машине забыл! — произнес парень… в джинсовой юбке.

— Беги за ней! — велела маменька.

Юноша медленно пошагал к двери, и стало понятно, что это не юбка, а джинсы со штанинами-парусами.

Молодой человек испарился, но через секунду вернулся и радостно воскликнул:

— Совсем из головы выпало! Все в телефоне! Ща! Уно моменто!

— Вава, надеюсь, ты умеешь вальсировать? Иди к невесте, — приказала маменька.

Не так давно в моей жизни возникла ситуация, когда мне пришлось заняться балетом. Профессиональным принцем Зигфридом я не стал, но кое-чему научился[9]. Я приблизился к Наде, подал ей руку. Она вцепилась в мою ладонь и зашептала:

— Дядечка Павлович!.. Ой! Дядечка Иванечка!.. Ой! Дедушка Иван Иванович! Я не умею танцевать! Вообще! Никак! Они меня сейчас убьют!

— Вряд ли, — тихо ответил я. — Лишить человека жизни — непросто. Задушить тебя руками дамы не сумеют, а толстяк, думаю, от страха убежит. Пистолета здесь не вижу, ножи есть только в кухне, и они тупые. Веревок нет, яд я дома не держу. Из окна тебя тоже не выкинуть — на нем решетка.

Надя захихикала.

— Дядечка Ванечка, вы лучший! Уже не так жутко. Но все равно, я ни одного танца не знаю.

— Заинька, — зашептал я, — стой на одном месте, покачивай юбкой, двигай в разные стороны руками, кивай, но оставайся на месте. Остальное — моя забота. Видела, как люди вальс танцуют?

— Нет. Папа не умеет, мама тоже, — всхлипнула невеста Эндрю.

Заиграла музыка. Если это вальс, то я предводитель жирафов. Но делать было нечего. Я шепнул партнерше:

— Тряси руками, верти головой, крути филейной частью. Поняла?

— Нет! — испугалась девушка. — Что такое филейная часть?

— Мадам Сижу, — нашел я новый синоним. — Это часть твоего тела.

— У меня нет мадам в теле! — чуть не зарыдала моя воспитанница.

— Задница есть? — зашипел я.

— Чья? — задала гениальный вопрос мадемуазель.

Я попытался обрести спокойствие.

— Твоя. Ты же не сумеешь вертеть моим нижним этажом.

— Нет, — пролепетала будущая невестка Мэри, — он, наверное, кирпичный.

Настал мой черед удивляться.

— В теле человека нет кирпичей!

— Нижний этаж, — начала всхлипывать девица. — Вы сказали, им вертеть надо, а это невозможно!

— Это интеллигентное название твоей попы, — растолковал я.

— Эй! Вы почему не пляшете?! — начала негодовать маменька.

— Просим прощения у присутствующих! — бойко заговорил я. — Мы только встали в пару, обсуждали па.

— Сделайте музыку громче! — велела Мэри.

В мои уши штопором ворвались звуки тарантеллы.

— Начинай руками махать, — распорядился я и стал исполнять свой коронный танцевальный трюк.

Я пошел большими шагами по периметру комнаты,