Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Но я бы хотела, чтобы вы помогали непосредственно мне, если пожелаете. Вам приготовят комнату, и, если ваша помощь продлится меньше месяца, я распоряжусь, чтобы фирма Фезерстоунов выплатила вам сто гиней. Помолчите, – резко добавила она, когда Кэмпион открыл рот. – Отказываться будете потом, если это вас не устроит. Мне восемьдесят четыре года. Думаю, вам понятно, что в таком возрасте, хотя мозг меня не подводит, я вынуждена пользоваться энергией других людей, дабы защитить себя и свой дом. Я также должна ограждать себя от таких эмоций, как гнев, горе или волнение, поскольку на них у меня попросту нет сил.

Она умолкла и смотрела на мужчин с какой-то запредельной безмятежностью, став похожей на существо нечеловеческой природы. Мистер Кэмпион сознавал, что перед ним – женщина необычайной силы характера. Возможно, ее отстраненность и задела бы его, если бы не дальнейшие слова хозяйки дома, прояснившие ситуацию.

– Видите ли, мне крайне необходимо, чтобы рядом находился кто-то, способный разумно воспринимать происходящее, – тихо проговорила она. – Мои бедные дети не блещут умом, и потому я должна беречь имеющиеся силы. Вам может показаться, будто я восприняла ужасную смерть Джулии с излишним стоицизмом, – продолжала она. – Однако я давно уже не в том возрасте, когда важно сохранять внешние приличия за счет самообмана. Может, причина в том, что Джулия практически всю жизнь прожила со мной под одной крышей, не покидая дома, а может, она слишком напоминала мне свекровь – раздражающе глупую женщину из поколения, когда глупенькие женщины были в моде. Не знаю, но Джулия всегда поражала меня своей откровенной неумностью и недоброжелательностью. Поэтому, хотя я и шокирована ее смертью, я не испытываю глубокого горя. В моем возрасте смерть утрачивает многое из своей пугающей природы. Я достаточно ясно выразилась?

– Да, – кивнул мистер Кэмпион. Он снял очки, а вместе с ними с лица почти исчезло выражение наигранного скудоумия. – Я понимаю. Вы хотите, чтобы я стал своеобразным буфером между вами и потрясениями, которые наверняка еще обрушатся на нас в ближайшее время. Недаром говорят, что беда не приходит одна.

Миссис Фарадей бросила на него мимолетный взгляд.

– Эмили права, – улыбнулась она. – Вы очень смышленый и рассудительный молодой человек. Полагаю, с первым пунктом мы разобрались. А теперь я хочу, чтобы вы поняли: мне нечего скрывать… в смысле, мне нечего скрывать от полиции. Я хочу оказать им всяческое содействие, на какое способна. Я по собственному опыту знаю: отчаянные попытки замять случившееся ничего не дадут. И потом, чем скорее эта история закончится, тем скорее о ней забудут. Хотя есть такая малосимпатичная публика, как газетчики. Репортеры уже начинают осаждать наш дом. Слугам, естественно, приказано не вступать с ними ни в какие разговоры, однако я считаю неправильным держать газетчиков в полном неведении. Это лишь настроит их против нас, а у них богатое воображение, и они способны напридумывать такое, чего и близко не было.

И вновь она окинула быстрым «птичьим» взглядом своих слушателей и осталась довольна, когда те кивнули, соглашаясь.

– Вы понимаете, что сама я не намерена с ними встречаться, – продолжала миссис Фарадей, слегка улыбнувшись нелепости такой перспективы. – И конечно же, Уильяма надо держать от них подальше. Надеюсь, мистер Кэмпион, – два этих слова она произнесла с особой интонацией, – вы станете связующим звеном между мной и внешним миром. Вы также попытаетесь выяснить, кто повинен во всех этих мерзких деяниях. Вряд ли я оскорблю вас, предложив вам вести себя как полицейский. И конечно же, – продолжила она своим тонким голосом, – мне понадобится присутствие в нашем доме разумного человека, способного в какой-то мере защитить нас всех. А потребность в этом вполне очевидна. Если оба убийства совершены кем-то из нашей семьи, а я полагаю, что так оно и есть, и убийца в ближайшее время не будет найден, опасность грозит каждому. Появление следующей жертвы – лишь вопрос времени.

Оба молодых мужчины пристально смотрели на эту удивительную, бесстрастную старую даму, которая сидела в своем уютном кабинете и говорила столь поразительные вещи.

У людей преклонного возраста способность здраво рассуждать очень часто угасает первой, оставляя лишь эмоции и привязанности. Сейчас они наблюдали нечто прямо противоположное, чему немало удивлялись.

Бабушка Каролайн переключила внимание на Маркуса.

– Я не жду, когда твой отец приедет и займется моими делами, – сказала она. – Утром я прикинула твой возраст. Полагаю, тебе около тридцати, и я не вижу причин, почему ты не можешь быть полезнее, чем он. По моему мнению, твой отец никогда по-настоящему не понимал искусство становиться взрослым. И потом, – в ее голосе появились мрачные интонации, – если человек в тридцать лет не умеет брать на себя ответственность, он уже вряд ли этому научится. Уильям и покойный Эндрю – впечатляющие примеры безответственности. Помню, как очень много лет назад я поделилась этим афоризмом с мистером Гладстоном[14]. Кстати, мы сидели здесь. Он ответил: «Мадам, если бы я согласился с вашими словами, то никогда не стал бы политиком». Но после обеда заявил, что я права.

Пока она рассказывала об этом, Маркус и Кэмпион словно перенеслись в восьмидесятые годы прошлого века и увидели прежнюю Каролайн Фарадей – блистательную хозяйку дома, сделавшую своего сварливого, вздорного, но эрудированного мужа влиятельной фигурой. Это длилось всего мгновение, а уже в следующее – перед ними вновь сидела маленькая черная орлица, проницательная и бесстрастная.

– Прежде всего, должна сообщить вам – разумеется, в конфиденциальном порядке, – что вчера у меня был короткий разговор с сыном моей давней подруги. Он занимает пост начальника полиции нашего графства. Он пообещал мне сделать все возможное для раскрытия загадочной смерти Эндрю. Думаю, утром он попросит или уже попросил Скотленд-Ярд о содействии. Но сейчас главным вопросом, конечно же, остается смерть несчастной Джулии.

Она умолкла. Мужчины терпеливо ждали продолжения.

– Доктор Лаврок – он из семьи потомственных врачей, а это что-нибудь да значит, – наконец заговорила она. – Так вот, он убежден, что это самоубийство. Не сомневаюсь, – спокойно продолжила она, – что он уже составил свое представление о случившемся. По его мнению, бедняжка Джулия была повинна в смерти Эндрю. Ее захлестнуло раскаяние, и она покончила с собой. Конечно, в это поверит только отъявленный глупец, никогда не знавший обоих. Однако, – добавила старуха, пристально глядя на молодых людей, – если дальнейших происшествий не последует и полиция придет к такому же выводу, я не вижу, почему мы должны настаивать на другой версии, во всяком случае в том, что касается самоубийства.

Мистер Кэмпион подался вперед.

– Миссис Фарадей, а почему вы