Искатель, 2007 № 11 - Журнал «Искатель»

— Ты что-то можешь объяснить? — спросил Фриц.

— Ровным счетом ничего, — ответил румын, — распознавать людей с особыми способностями научил меня ты, и что я могу к этому добавить? Ни светящейся точки, ни диска, ни тех странных образований, которые я видел у других мастеров астрала. Он что, действительно настолько точно прочитал твои мысли?

— Абсолютно. А самое главное, я думал словами, конкретной фразой, а выяснилось, что немецким он практически не владеет. Так, отдельные дежурные фразы. Для того и переводчик с ним. Так как же он тогда смог понять, о чем я думаю? Да… А что старик?

— Видимо, врожденные способности, о которых он даже не догадывается. Огромный, сверкающий и вращающийся диск, выходящий за пределы черепа. Куда там Отто или Наба-еву! Кстати, а Христо что-нибудь уловил?

Раунбах рассеянно покрошил на могилу бывшего ловца астральных вибраций традиционный кусок хлеба.

— Утверждает, что никакого возмущения ментального поля не было. С какой стати ему врать? Да и работал он в последнее время совсем не плохо. Неужели такая мощная защита? Да нет, даже Тополю такое не под силу. Его-то мы засекаем за сотни километров.

— Да, жалко, что Елены сегодня не было. Она-то бы защиту увидела, — сделав несколько шагов в сторону особняка, темнеющего за деревьями, сказал Мирча. — Как она?

— Нянчится с малышом. Счастливая, — помрачнев, сказал Раунбах.

Родившийся в мае ребенок серьезно осложнил их планы. Инсценировка гибели всей группы должна быть исключительно убедительной. А для этого количество обнаруженных трупов должно точно соответствовать составу группы. Сейчас их тринадцать. Трое должны уцелеть. Ну, три обезображенных взрослых трупа — не проблема. А как быть с ребенком? И где провести эту акцию?

Вначале Раунбах думал — и Ковач был с ним солидарен, — что лучшее место — это проселочная дорога где-нибудь в Польше. Наскочили машины на мины, на то и война. Ребенок спутал все карты. С какой стати грудной малыш окажется ночью в оперативной машине секретной группы, выехавшей на задание? Поднять на воздух особняк? Совсем не реально. Какие еще диверсанты в Кенигсберге?

— Да лежите! Встают у нас по сигналу общей тревоги — один долгий гудок. Я попрошу вас, Рейнгарт, уже завтра начать с вашим напарником занятия немецким языком. Через месяц он должен говорить совершенно свободно. Пока все. Спокойной ночи!

Раунбах захлопнул дверь и недовольно поморщился: в комнате уж слишком явно пахло спиртным. До этого в его особняке выпивали лишь на Рождество и в день рождения фюрера, да и то по наперстку. Ну ладно, будем считать, что новобранцы отметили новоселье, подумал он, лишь бы остальных не споили.

Юрий же не преминул возможностью прочитать мысли своего «шефа». В голове Фрица Раунбаха оказался хаос: тысячи отрывочных картинок, среди которых неизменным оставался только образ младенца. Почему-то ребенок вызывал у Раунбаха чувство отчаяния. Может, это сын Раунбаха, погибший при бомбежке? Можно было задать Фрицу ментальный вопрос, но это означало возмутить астральные вибрации, что делать Юрий поостерегся. Так и заснул он, недоумевая, почему этот немец, враг его страны, вызывает у него чувство жалости.

Наутро Раунбах проинструктировал Кондрахина, работой какого рода тому придется заниматься. Выглядел Фриц еще более утомленным, чем накануне.

— Наша группа ориентирована на поиск и уничтожение всего лишь двух противников. Им даны условные клички: Тополь и Ящер. Кто они, мы доподлинно не знаем. Зато хорошо известны их дела. Оба обладают выдающимися мистическими способностями, что позволяет им бесследно исчезать с места очередного преступления. Основная их практика — это мысленное воздействие на расстоянии, вызывающее у жертвы остановку сердца. Ящер, впрочем, изредка прибегает и к традиционному оружию. Уничтожают они целенаправленно достаточно крупных чинов СС, а также нас, тех, кто реально может с ними побороться.

Как боремся? В группе есть ловец астральных вибраций, это болгарин Христо Набаев, вчера ты с ним познакомился. Что такое астральные вибрации? Ну, это выплеск энергии при проведении какого-либо магического действия. Впрочем, тебе это не потребуется, ты ведь работаешь по каким-то своим, незнакомым мне каналам.

Так вот, Христо должен уловить очередной выплеск мыслительной энергии, идентифицировать его источник и, по возможности, установить его местонахождение. Такие ловцы есть еще в нескольких группах, подобных нашей, в разных городах. Они обязаны немедленно позвонить мне. Получается нечто вроде пеленга.

Как только удается установить, где находится объект, немедленно выезжает наша группа. Иногда в полном составе, иногда частично. В основном гипнотизеры, способные выудить у возможных свидетелей заблокированную информацию, а также — обязательно Мирча Ковач, который видит скрытые признаки мистических способностей. Есть у нас еще специалистка, легко улавливающая присутствие ментальной защиты. Ценный работник, но сейчас, по ряду причин, мы ее почти не привлекаем. Вчера ее за столом не было.

«Неприятная новость, — подумал Кондрахин, — про такое я и не слыхал».

— Теперь будешь выезжать и ты, — продолжал Раунбах, — твои способности очень кстати. Особенно учитывая, что присутствие Тополя совсем недавно зафиксировано в Восточной Пруссии.

Сад окружал особняк со всех сторон. Занимал он не меньше гектара и был порядком запущен. Газоны заросли сорняком, среди которого чернели бока осыпавшихся перезрелых яблок.

— Что ты ищешь? — спросил Николай Павлович, наблюдая, как Кондрахин, закинув голову, озирается по сторонам.

— Грушу, желательно дикую. Правда, я слышал, что культурные сорта часто прививают на дичку, так что, возможно, любая подойдет. Вы пока рассказывайте, если есть что.

— Немного, но кое-что есть. Ночью было несколько всплесков информационного поля здесь, в особняке. От кого исходили, не могу сказать — просто не знаю, кто в какой комнате живет. И еще один выброс, куда более мощный, к северо-западу от Кенигсберга.

— Тот, кого мы ищем? — насторожился Кондрахин.

Николай Павлович покачал головой.

— Нет, почерк совершенно иной. Скорее всего тот, кого разыскивают немцы.

Грушевое дерево он обнаружил довольно скоро, едва псевдопереводчик, замерзнув, скрылся в особняке. Груша возвышалась над обступившими ее корявыми яблонями, тянущими к великорослой соседке узловатые руки. Юрий взглянул вверх. Кое-где на ветвях вздрагивали под каплями дождя сиротливые мелкие груши.

Вначале он ощутил только озноб от холодного прикосновения, но продолжал упорно стоять. И лишь постепенно, через несколько минут, почуял доверчивое, радостное и согревающее дуновение. Дерево откликнулось, приняло его в себя, растворило во Вселенной.

Мысли исчезли — одно лишь безмерное блаженство от чувства единения со всем сущим, когда ты присутствуешь везде и нигде, в каждой травинке, в каждом атоме воздуха.

Помимо его воли — о ней сейчас не могло быть и речи — крошечная бодрствующая часть его сознания, повинуясь заложенной программе, начала поиск человека, которого именовали Тополем.