Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

любовь. Поэтому, когда я видел это их сборище подпольной семьи с Тоби в роли строгого отца и Лори в качестве мудрой матери, невозможно было не чувствовать себя исключенным из общего круга и не ревновать.

Тоби собрала нас в кружок на тротуаре, поприветствовав каждого в соответствии с определенным протоколом, принцип которого я так до конца для себя и не уяснил: Лори обнять, меня чмокнуть в щеку — муа, выдохнула она прямо мне в ухо, — а Джейкобу бросить «привет».

— Ужасно это все, правда?

Она вздохнула.

— Я до сих пор не могу прийти в себя, — призналась Лори, расслабившись наконец в обществе подруг. — У меня это просто в голове не укладывается. Не знаю, что и думать.

Выражение лица у нее было скорее озадаченное, нежели потрясенное. Она не могла уловить в случившемся никакой логики.

— А ты, Джейкоб? — Тоби устремила взгляд на Джейка, исполненная решимости не обращать внимания на разницу в возрасте между ними. — Как твои дела?

— Все нормально, — пожал плечами Джейкоб.

— Готов вернуться к учебе?

Вместо ответа он снова пожал плечами, на этот раз более демонстративно: вздернул их едва ли не до ушей и резко уронил, — чтобы показать, что заметил покровительственное отношение.

— Беги-ка уже, Джейк, а не то опоздаешь, — вмешался я. — Не забывай, тебе еще нужно будет пройти досмотр.

— Ага.

Сын закатил глаза, как будто вся эта забота о детской безопасности была очередным подтверждением вечной глупости взрослых. Не понимают, что ли, что уже поздно?

— Шагай давай, — скомандовал я, улыбнувшись ему.

— Оружие, колющие и режущие предметы при себе имеются? — с ухмылкой спросила Тоби. Она цитировала распоряжение, которое от имени директора школы разослали всем родителям по электронной почте с перечнем новых мер безопасности на территории школы.

Джейкоб большим пальцем приподнял лямку рюкзака:

— Только книги.

— Ну, тогда ладно. Давай. Иди учись.

Джейкоб помахал взрослым, которые благожелательно улыбнулись ему в ответ, и поплелся вдоль ограждения, вливаясь в поток учеников, направлявшихся ко входу в школу.

Как только он ушел, все немедленно отбросили попытки изображать жизнерадостность и лица накрыла мрачная тень тревоги.

Даже у Тоби, когда она заговорила, голос был убитый.

— Кто-нибудь звонил Дэну и Джоан Рифкин?

— Вряд ли, — отозвалась Лори.

— Надо бы это сделать. Ну, то есть нужно позвонить.

— Бедняги. Я себе просто не представляю.

— Думаю, никто не знает, что им сказать, — подала голос Сьюзен Фрэнк, единственная из женщин, кто был одет по-деловому, в серый шерстяной костюм с юбкой. — Что тут скажешь? Нет, ну правда, что можно сказать тем, с кем случилось такое? Это все так… не знаю… невыносимо.

— Ничего, — согласилась Лори. — Что бы мы ни сказали, это все равно ничего уже не поправит. Но тут не важно, что говорить, главное — просто напомнить им, что мы рядом.

— Чтобы они знали, что мы о них думаем, — эхом отозвалась Тоби. — Это все, что мы все сейчас можем. Сделать так, чтобы они знали, что мы о них думаем.

Последняя из присутствующих женщин, Венди Селигман, спросила меня:

— Энди, а вы что думаете? Вам же приходится постоянно это делать, так ведь? Разговаривать с семьями в подобных обстоятельствах.

— Как правило, я ничего утешительного им не говорю. Все исключительно по делу. Никаких посторонних разговоров. Я им все равно ничем особенно помочь не могу.

Венди с разочарованным видом кивнула. Она считала меня занудой, одним из тех мужей, которых волей-неволей приходится терпеть, придатком к подруге. Но она боготворила Лори, которая добилась успеха в каждой из трех важных ролей, которыми пыталась жонглировать эта женщина: жены, матери и — в последнюю очередь — самой себя. Если я интересен Лори, полагала Венди, значит у меня должна быть какая-то скрытая сторона, которую я не считал нужным ей демонстрировать. А это, в свою очередь, возможно, означало, что я находил ее скучной и не заслуживающей приложения усилий, которых требовал настоящий диалог. Венди единственная из всех женщин в их маленькой компании была разведена и в одиночку воспитывала детей и потому склонна была воображать, что остальные приглядываются к ней в поисках изъянов.

Тоби неуклюже попыталась разрядить обстановку:

— А мы-то с Бобом все эти годы старались оградить наших детей от игрушечного оружия и насилия в телепередачах и компьютерных играх. Даже не покупали детям водяные пистолеты, разве что если они были сделаны в виде чего-нибудь другого, и называли их брызгалками или как-нибудь еще, чтобы дети, не дай бог, не узнали. И нате вам. Вот тебе и…

Она в комическом возмущении всплеснула руками.

Но ее шутка не возымела эффекта.

— Точно, — вздохнула Сьюзен, вновь пытаясь поддержать Тоби.

— Думаю, мы переоцениваем свои родительские возможности, — заметила Лори. — Ребенок есть ребенок. Какой уродился, такой и уродился.

— Значит, я могла спокойно давать своим детям эти чертовы водяные пистолеты?

— Возможно. С Джейкобом… я не знаю. Иногда мне кажется, что все, что мы делали, все, о чем беспокоились, на самом деле никогда не имело никакого значения. Он всегда был таким, какой есть сейчас, просто меньше. И точно так же со всеми остальными детьми. Никто из них на самом деле особенно не изменился с детских времен.

— Да, но и наши принципы воспитания не изменились. Так что, возможно, мы просто все это время учили их одному и тому же.

— У меня лично нет никаких принципов воспитания. Я импровизирую на ходу. — Это Венди.

— И у меня тоже нет. И у всех нас. Кроме Лори. Лори, у тебя, наверное, есть принципы воспитания. И у тебя тоже, Тоби. — Это Сьюзен.

— Нету у меня никаких принципов!

— О, еще как есть! Ты небось книги по этой теме читаешь.

— Никогда! — Лори подняла руки над головой: я невиновна. — В любом случае суть в том, что, по моему мнению, мы льстим себе, когда утверждаем, что можем серьезно влиять на ребенка в ту или иную сторону. В большинстве своем все уже заложено в них с рождения.

Женщины переглянулись. Может, это в Джейкоба все было заложено с рождения, а в их детей — нет. По крайней мере, не в такой степени, как в Джейкоба.

— Кто-нибудь из вас знал Бена? — спросила Венди. Она имела в виду Бена Рифкина, жертву убийства.

Никто его не знал. Называя его по имени, они как бы принимали его в свой круг.

— Нет. Дилан никогда с ним не дружил. И Бен никогда не занимался ни спортом, ни чем-нибудь подобным, — отозвалась Тоби.

— Они с Максом время от времени оказывались на занятиях в одной группе. Я его