Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— Скажи, что ты что-то накопал, или выметайся из моего кабинета.

— Я что-то накопал.

— Ну наконец-то.

— И это вместо «спасибо»?

Он плюхнул передо мной на стол досье.

— «Леонард Патц, — принялся читать я заключение совета по пробации. — Развратные действия в отношении несовершеннолетнего, действия непристойного характера, покушение на изнасилование, развратные действия, обвинения сняты; развратные действия в отношении несовершеннолетнего, на рассмотрении». Мило. Местный педофил.

— Ему двадцать шесть лет, — уточнил Даффи. — Живет неподалеку от парка в жилом комплексе «Виндзор», или как там он называется.

На полицейском снимке, прикрепленном к папке скрепкой, был бугай с пухлым лицом, подстриженными ежиком волосами и губами бантиком. Я вытащил фотографию из-под скрепки и принялся разглядывать:

— Красавчик, нечего сказать. Почему мы ничего о нем не знали?

— Его не было в базе данных лиц, совершивших преступления сексуального характера. Он переехал в Ньютон год назад и не встал на учет в полиции.

— А как тогда вы на него вышли?

— Его сдал один из ребят из отдела по расследованию насильственных преступлений над детьми. Он как раз ведет то самое дело о развратных действиях в Ньютонском окружном суде. Там в самом верху страницы.

— Отпущен под залог?

— Под подписку.

— А что он сделал?

— Пощупал за причиндалы какого-то парнишку в публичной библиотеке. Парнишке было четырнадцать, как Бену Рифкину.

— Серьезно? Тут есть за что ухватиться.

— Ну, это хоть какая-то зацепка.

— Погоди, он хватает ребенка за яйца и его выпускают под подписку?

— По всей видимости, там под вопросом, захочет мальчик свидетельствовать против него или нет.

— И все равно. Я тоже хожу в эту библиотеку.

— В следующий раз береги яйца.

— И так все время это делаю.

Я вновь вгляделся в фотографию. Этот Патц показался мне подозрительным. Разумеется, я был в отчаянии — хотелось, чтобы это чувство возникло, мне позарез был нужен хоть какой-то подозреваемый, требовался какой-то результат, — поэтому я не стал безоговорочно доверять своим подозрениям. Но и полностью сбрасывать их со счетов тоже не стоило. Внутреннему голосу нужно доверять. Из этого и складывается профессионализм: из всего твоего опыта, всех выигранных и проигранных дел, болезненных промахов, всех тех мелочей, которым ты учишься путем механического повторения раз за разом, — все это со временем вырабатывает у тебя профессиональное чутье. «Чуйку». И с первого же взгляда моя чуйка шепнула мне, что Патц может оказаться тем, кого мы ищем.

— По крайней мере, тряхануть его точно стоит, — решил я.

— Тут есть одна загвоздка: никакого насилия за Патцем не числится. Ни оружия, ничего. Такая вот штука.

— Я вижу два эпизода развратных действий. Как по мне, это уже достаточное насилие.

— Схватить кого-то за яйца — одно дело, а убийство — совсем другое.

— Ну, все когда-то случается в первый раз.

— Возможно. Не знаю, Энди. Ну, то есть я вижу, к чему ты клонишь, но, как по мне, этот Патц просто придурок, а не убийца. Да и к тому же на теле Рифкина нет никаких следов сексуального насилия.

Я пожал плечами:

— Может, до этого просто не дошло. Например, его спугнули. Или, может, он подошел к мальчику с предложением или попытался затащить его в лес под угрозой ножа, а тот стал сопротивляться. А может, поднял его на смех, и Патц впал в ярость.

— Как-то многовато «а может».

— Что ж, посмотрим, что он нам скажет. Берите его.

— Мы не можем. Его не за что брать. У нас на него нет никаких зацепок.

— Тогда попросите его взглянуть на фотографии из нашей картотеки, вдруг узнает кого-нибудь, кого мог видеть в парке.

— У него уже есть государственный адвокат. По доброй воле он никуда не пойдет.

— А вы ему скажите, что в противном случае он сядет за то, что не встал на учет в полиции по новому месту жительства. Вы же его уже прищучили. Напомните, что детское порно, которое он хранит у себя на компьютере, — это федеральное преступление. Да что я тебя учу! Главное, привезти его и легонько подергать за яйца.

Даффи с ухмылкой повел бровями. Шутки про «подергать за яйца» никогда не устаревают.

— Просто привезите его сюда.

Даффи заколебался:

— Не знаю. Мне кажется, мы слишком спешим. Почему бы просто не поспрашивать по округе, не видел ли кто-нибудь его в то утро в парке? Пообщаться с его соседями. Может, заглянуть к нему самому, без лишнего шума, не пугая его, убедить его поговорить с нами по-хорошему. — Даффи сложил пальцы в щепоть и пощелкал ими, как клювом, открывая и закрывая его: поговорить, поговорить. — Тут же никогда не знаешь заранее. Если мы возьмем его, он просто позвонит своему адвокату. И тогда плакал твой единственный шанс поговорить с ним.

— Нет, лучше все-таки его взять. А уж потом ты его обработаешь, Дафф. Что-что, а это ты умеешь.

— Ты уверен?

— Мы не можем позволить, чтобы люди говорили, что мы не прижали этого парня к стенке как следует.

Мои слова прозвучали фальшиво, и на лице Даффи промелькнуло сомнение. Мы всегда придерживались железного правила действовать без оглядки на то, как наши действия могут выглядеть и что могут подумать люди. Решения прокурора не должны зависеть от политики.

— Пол, ты же понимаешь, что я имею в виду. Это первый хоть сколько-нибудь годный подозреваемый. Не хочу, чтобы он соскочил, потому что мы сидели сложа руки.

— Хорошо.

Даффи отклонился на спинку стула. Рабочий разговор был окончен, и ему хотелось загладить эту небольшую шероховатость между нами.

— Как Джейкоб сегодня пошел в школу?

— Да совершенно нормально. Джейка ничего не беспокоит. Чего нельзя сказать о Лори.

— Что, немного переживает?

— Немного? Помнишь, как в «Челюстях» Рой Шайдер гонит своих детей в океан, чтобы продемонстрировать всем, что купаться безопасно?

— Ты хочешь сказать, что твоя жена была похожа на Роя Шайдера?

— Выражением лица.

— А ты не волновался? Брось, зуб даю, ты сам тоже был похож на Роя Шайдера.

— Ну нет, я был вылитый Роберт Шоу.

— Если я правильно помню, для него все закончилось не слишком хорошо.

— И для акулы тоже. Это все, что имеет значение, Дафф. А теперь вези сюда твоего Патца.

— Энди, меня это все слегка напрягает, — заявила Линн Канаван.

Я не сразу понял, о чем она говорит. У меня даже на миг промелькнула мысль, что она шутит. Когда мы были моложе, она любила розыгрыши, и я не раз попадался, воспринимая всерьез какое-нибудь ее замечание, которое оказывалось шуткой. Потом я осознал, что Линн вполне серьезна. Ну, или кажется таковой. В последнее