Презумпция виновности - Макс Ганин

нравилась. Я попробовал раздеваться перед ней, но эффект был не тот. Я понял, что, только раскрывая свое обнажённое тело перед незнакомыми женщинами, могу получать сексуальное удовлетворение, а с годами и сам секс стал мне не нужен.

– Так вы больны, батенька! Я вам как врач-общественник это заявляю, – поставил диагноз Жуков.

– Ладно, с твоей болезнью пущай мозгоправы возятся, а нам надо ходатайство в суд подготовить! – прервал эротический рассказ Никонова Гриша. – Потерпевших по твоему делу много? Возражать станут на наше прошение об УДО? Как думаешь?

Лариса Чувилёва, воодушевлённая близившимся окончанием срока Гриши, стала загодя готовить его к совместной жизни. Она периодически присылала ему на телефон свои фотографии в домашнем интерьере, фоткала своих двух котов, советовалась с ним о ремонте ванной и туалета, расспрашивала о его любимых блюдах и вкусовых предпочтениях. Тополев с удовольствием играл с ней по её правилам, продолжая держать в уме Ларису, как запасной аэродром на случай отказа родственников принять его. Они ворковали с Чувилёвой практически каждый день. И она уже всерьёз обсуждала возможность родить ему ребенка в свои 45 и покупку в кредит новой, большей по площади квартиры взамен ее однушки в Подмосковье. Гриша не задумывался, вернее не хотел думать о том, что продолжая общаться, он, в душе не находя для Ларисы места и не желая с ней жить, давал ей ненужную надежду на несбыточные мечты. Он, как научила его тюрьма, думал в первую очередь о себе – если вдруг ему негде будет жить, то он всегда сможет приехать к Чувилёвой, ну а дальше, как Бог даст – либо стерпится-слюбится, либо «расход, как в море корабли».

Чем ближе подходил срок освобождения, тем больше задумывался Тополев о предстоящей жизни на свободе. Он частенько вспоминал мучения на шконке «Муравья» за неделю до выхода, который боялся свободы до того, что, оказавшись дома, передознулся и помер. Он теперь отчасти понимал его и так же вечерами лежал, думая, как, где и на что жить дальше, к кому обращаться за помощью и кому доверять. Но ответов не находил. Конечно, его ждали дома тётка с отчимом и бабушка 95 лет, но это был их дом, вернее квартира Богдана, и для Григория там было место в лучшем случае на диване в проходной комнате. Но с родными, как говорится, в тесноте, да не в обиде. В то же время так долго жить всё равно было нельзя.

После приговора Гриши стал равнодушен к православию в целом и походам в церковь в частности. Он и на свободе довольно редко посещал храм Божий, а в колонии вообще был всего один раз в качестве экскурсанта. Но тут тёмные, нехорошие мысли о будущем, обида на всех и вся и даже лёгкое отчаяние заставили его зайти в лагерную часовню, поставить свечи за упокой мамы и деда, за здравие Натальи, Богдана и детей и помолиться. Канонических молитв он не знал, поэтому просто разговаривал с Богом, просил его совета и помощи. Это был его возврат к вере, как к началу новой жизни после тревожных мыслей об одиночестве, отсутствии жилья и работы после освобождения.

В конце июля в лагерь привезли этапом из Бутырки владельца Первого республиканского банка (ПРБ) Гагика Баблояна. Замоскворецкий суд приговорил его к 7 годам колонии по делу о хищении средств кредитного учреждения и выводе из него активов почти на 2 миллиарда рублей. Это был редкий случай осуждения реального собственника банка, который формально не был его акционером и не занимал в нём постов. Экс-предправления ПРБ Олег Курбатов получил 6 лет, и по удивительному стечению обстоятельств также был направлен отбывать наказание в ИК-3, а в июне 2017 года был распределён с карантина в 8-ой отряд.

Как установило следствие ещё в мае 2014 года, перед тем как у банка была отозвана лицензия, его руководство похитило 569 миллионов рублей. Кроме того, председатель правления по указанию владельца ПРБ заключил различные договоры, приведшие к выводу банковских активов. Таким образом, ущерб составил 1,8 миллиарда рублей. В сентябре 2014 года господин Баблоян был задержан – сразу по возвращении из Ниццы, где он пышно отпраздновал свой день рождения. Вскоре ему было предъявлено обвинение. Как говорилось в материалах дела, владелец банка, зная о критическом состоянии ПРБ и «осознавая неизбежность его банкротства», разработал криминальную схему, руководствуясь при этом «корыстно-низменными устремлениями», а также желанием «беззатратного и наиболее быстрого материального обогащения». Расследование уголовного дела параллельно сопровождалось одним из громких коррупционных скандалов. Брат вице-президента банка Сергея Айрапетяна пытался добиться через апелляционную инстанцию смягчения приговора для своего родственника. Он вышел на бывшего столичного чиновника Алексея Волкова, который взялся за 500 тысяч евро добиться содействия в решении вопроса тогдашнего прокурора Москвы Сергея Кундеева. При получении денег господина Волкова задержали, позже ему инкриминировали мошенничество и арестовали. Причастность прокурора Кундеева была не установлена следствием, но при этом офицер был вынужден подать в отставку.

За самим Баблояном тоже тянулся коррупционный шлейф, который, как уши, торчал из всех интернет-ресурсов, ссылающихся на статью «Два банкира организовали офис в камере СИЗО «Матросская Тишина». В ней говорилось о том, что у заключённых Гагика Баблояна и Ильдара Клеблеева нашли компьютер, ноутбук, телефоны и даже принтер. Оперативники провели проверку, откуда у банкиров такие комфортабельные условия. Получив эту информацию, оперативная часть ИК-3 взяла Баблояна на особый контроль практически с первого же дня его появления в лагере. Жукова вызвали на вахту и в приказном порядке велели присматривать за вип-персоной, не давать ему звонить и получать малявы от блатных, пока он на карантине. Блатным запретили ходить на ПФРСИ, пока он там сидел, и даже приглушили сотовую связь в поселке Зелёный, дабы не произошла ненужная утечка информации во внешний мир.

Делалось это и для того, чтобы спокойно и без эксцессов выпустить на свободу по окончании срока заключения Пудальцова. Начальник оперчасти Измаилов, не желая видеть перед воротами колонии толпы журналистов, 8-го августа попросил Сергея, чтобы тот сообщил своей жене Насте, что он покинет колонию 9-го числа. Освобождают всех в районе полудня. Около 10 утра счастливчика вызывают с вещами на вахту и после определённых оргпроцедур выпускают на волю. Но с Пудальцовым было всё не по плану. Рано утром 8-го августа, сразу же после подъёма, Сергея вывели из лагеря, посадили в машину жены, и они стремительно умчались прочь. Он, впрочем, успел попрощаться со своими соотрядниками и даже сфотографировался на телефон Тополева с некоторыми своими поклонниками. Они жали ему руку, тепло и уважительно провожали своего кумира до калитки «локалки» барака. Вскоре Гриша прочитал в интернете следующие статьи про своего бывшего соседа по проходняку:

«Лидер «Левого фронта» Сергей Пудальцов вышел из колонии общего режима в Тамбовской области 8 августа. «Ожидалось, что Сергей освободится 9 августа, но выяснилось, что это была ошибочная информация, которая стала известна только незадолго до освобождения», – сообщила на своей странице в Facebook жена политика Анастасия Пудальцова. Позже адвокат господина Пудальцова Виолетта Волкова в Twitter извинилась «за дезинформацию» и уточнила, что «семья хотела, чтобы встреча прошла не в окружении СМИ».

8 августа на свободу вышел человек по имени Сергей Пудальцов. Тот самый Сергей Пудальцов, который будучи лидером так называемого «Левого фронта», был признан виновным в организации массовых беспорядков в ходе так называемого «Марша миллионов». Тот самый Сергей Пудальцов, который признал факт контактов с гражданином Грузии Георгием Таргамадзе, известным решением вопросов по спонсированию несистемной оппозиции в различных республиках постсоветского пространства. Тот самый Сергей Пудальцов, который на волне протестов 2011—2012 годов выступал, по сути, единым фронтом с Алексеем Провальным, позиционирующим себя чуть ли не главным оппозиционером и борцом с коррупцией в России».

«Итак, он на свободе. Первое, что Пудальцов сделал – приступил в формате интервью к оглашению своей «послеотсидочной» политической позиции. Главное изменение по этой самой позиции в том, что Пудальцов теперь не собирается выступать единым фронтом с г-ном Провальным. При этом Пудальцов, который в своё время сам был не прочь принять финансовую помощь от зарубежных сил (речь о всё том же Таргамадзе), в интервью сообщает, что «не пойдёт за Провальным, так как за тем стоят враждебные для