Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Все это время мальчишка прятался, в основном в парке Колд-Спринг, на чужих задних дворах и в игрушечном домике на детской площадке за начальной школой, в которую он когда-то ходил. Там его и обнаружили полицейские около восьми часов вечера.

Он безропотно позволил надеть на себя наручники, было написано в полицейском рапорте. Не пытался сбежать. Навстречу полицейскому вышел со словами «Я тот, кого вы ищете» и «Я этого не делал». Когда полицейский пренебрежительно поинтересовался: «Каким же образом тогда на теле оказались отпечатки твоих пальцев?» — Джейкоб выпалил — не знаю уж, была ли это с его стороны глупость или тонкий расчет: «Я его нашел. Он там лежал. Я попытался поднять его, чтобы помочь. Потом увидел, что он мертв, испугался и убежал». Это было единственное, что Джейкоб сообщил полиции. Видимо, он, хоть и с опозданием, понял — подобные опрометчивые признания могут выйти ему боком — и не проронил больше ни слова. Джейкоб как мало кто другой из его ровесников понимал всю ценность Пятой поправки. Потом будет выдвинуто немало гипотез относительно того, с какой целью Джейкоб сделал это единственное признание, насколько продуманным и расчетливым оно было. Кое-кто даже намекал, что он подготовил эту маленькую речь заранее и потом лишь сделал вид, что признание вырвалось у него случайно, — что все это с самого начала было с его стороны тщательно срежиссированным спектаклем, призванным подтвердить его невиновность в глазах окружающих. Все, что я знаю наверняка, — это что мой сын никогда не был ни настолько умным, ни настолько хитрым, каким его описывали в средствах массовой информации.

Как бы то ни было, единственным, что после этого услышали от Джейкоба полицейские, — это многократно повторенное «мне нужен мой папа».

Устроить, чтобы его в тот же вечер выпустили под залог, оказалось невозможно. Его отправили в кутузку в Ньютоне, в миле или двух от нашего дома.

Нам с Лори позволили ненадолго увидеться с ним в крохотной, без окон комнатушке для свиданий.

Сын был просто раздавлен. Глаза покраснели, лицо пылало, на каждой щеке багровела горизонтальная полоса, похожая на боевую раскраску. Он явно был до смерти напуган. И в то же самое время старался держать себя в руках. Вид у него был напряженный, замороженный, похожий на робота. Мальчишка, пытающийся имитировать мужественность, ну или, по крайней мере, мужественность в ее подростковом понимании. Пожалуй, именно от этого у меня защемило сердце — от того, как он изо всех сил старался храбриться, силился похоронить весь этот клубок эмоций: панику, гнев, боль — внутри себя. Он долго не продержится, подумал я. Душевные силы его явно на исходе.

— Джейкоб, — срывающимся голосом спросила Лори, — с тобой все в порядке?

— Нет! Ясное дело, нет. — Он взмахнул рукой, обводя комнатушку вокруг себя, всю эту ситуацию, в которой он оказался, и состроил сардоническую гримасу. — Я покойник.

— Джейк…

— Они говорят, что это я убил Бена? Чушь. Чушь собачья. Я не могу поверить, что это все происходит со мной. Я просто не могу в это поверить.

— Послушай, Джейк, это ошибка, — убеждал я. — Это какое-то чудовищное недоразумение. Мы со всем разберемся, понял? Я не хочу, чтобы ты терял надежду. Это еще только начало. Впереди длительный процесс.

— Я не могу в это поверить. Просто не могу в это поверить. Это все как… как у этого… — Он воспроизвел звук взрыва и изобразил в воздухе руками ядерный гриб. — Ну… этого… как его там? Тот чувак? Из этой истории.

— Кафка?

— Нет. Ну, тот, из этой, как ее там? Кино такое.

— Я не знаю, Джейк.

— Ну, он там еще обнаруживает, что мир — на самом деле не мир. А что-то вроде сна? Компьютерная симуляция? И он пытается увидеть реальный мир. Ну, такой старый фильм?

— Что-то мне ничего такого не приходит в голову.

— «Матрица»!

— «Матрица»? Это, по-твоему, старый фильм?

— Кину Ривз, папа? Пожалуйста!

Я покосился на Лори:

— Кину Ривз?

Она пожала плечами.

У меня не укладывалось в голове, как Джейк даже в такую минуту способен говорить глупости. И тем не менее он это делал. Он остался все тем же дуралеем, каким был всего несколько часов назад — да что там, каким был всегда.

— Папа, что со мной будет дальше?

— Мы станем бороться. Бороться изо всех сил.

— Нет, я имею в виду, не вообще. В ближайшее время. Как все будет происходить дальше?

— Завтра с утра тебе предъявят обвинение. Они просто его зачитают, назначат залог, и ты отправишься домой.

— И какой будет залог?

— Завтра выясним.

— А вдруг он окажется нам не по карману? Что тогда со мной будет?

— Мы найдем деньги, не переживай. У нас есть сбережения. У нас есть дом.

Джейкоб шмыгнул носом. Он тысячу раз слышал, как я жалуюсь, что с деньгами туго.

— Простите меня, пожалуйста. Я не делал этого, клянусь. Да, я не идеальный ребенок, знаю. Но я этого не делал.

— Я тебе верю.

— Джейкоб, ты — идеальный ребенок, — добавила Лори.

— Я даже толком не знал Бена. Он был просто один из ребят из школы. Зачем мне понадобилось бы это делать? А? Зачем? С чего они вообще взяли, что это я?

— Не знаю, Джейк!

— Ты же ведешь это дело! Как ты можешь этого не знать?

— Я этого не знаю.

— То есть ты просто не хочешь мне говорить.

— Нет. Не говори так. Ты что, думаешь, что я раскручивал версию, что убийца — ты? Серьезно?

Он покачал головой:

— Значит, я вот так взял и без причины — без всякой причины — убил Бена Рифкина? Это просто… просто… я даже не знаю, что это такое. Это бред какой-то. Все это просто какой-то натуральный бред.

— Джейкоб, тебе не нужно нас убеждать. Мы на твоей стороне. Всегда. Что бы ни случилось.

— Господи. — Он вцепился себе в волосы. — Это все Дерек. Это он. Я знаю.

— Дерек?! Почему Дерек?

— Он просто… ну, в общем… у него сносит крышу из-за всего подряд. Достаточно любой ерунды, чтобы его переклинило. Честное слово, когда я выйду отсюда, я его прибью. Честное слово.

— Джейк, я не думаю, что Дерек мог так поступить.

— Еще как мог. Вот увидишь. Это он.

Мы с Лори озадаченно переглянулись.

— Джейк, мы вытащим тебя отсюда. Мы внесем залог, какую бы сумму ни назначили. Деньги найдем. Мы не допустим, чтобы ты сидел в тюрьме. Но эту ночь тебе придется провести здесь, только до того, как с