Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Федеральное ведомство уголовной полиции БКА заботилось о том, чтобы у него не переводились специалисты. Учитель и наставник Сабины Мартен С. Снейдер, которого по праву боялись все студенты, взял ее на это время под свое крыло. Однако у Сабины было впечатление, что именно к ней и ее коллеге Тине Мартинелли он относился строже, чем ко всем своим студентам.

Сабина с удовольствием вспоминала годы учебы, поэтому всегда завтракала или обедала в столовой академии, когда у нее было время. Как ни странно, все остальные из ее группы сдались: Гомез, Шёнфельд и Майкснер отчислились, и только они с Тиной прошли программу до конца.

Снейдер это предсказывал. Число отчисленных составляло семьдесят процентов. Летом Сабина и Тина выпустились из академии и вот уже два с половиной месяца состояли на службе. Тина занималась случаями похищения людей, а Сабина работала в группе по расследованию убийств. Их направляли на задания по всей Германии, а иногда даже за границу. Недавно Сабине удалось раскрыть сразу два случая, когда она заметила между ними связь. Она попыталась как можно скорее отогнать неприятные воспоминания, потому что завтра начинался ее первый за длительное время и такой долгожданный отпуск. Наконец-то она поедет домой в Мюнхен и увидится с сестрой и тремя племянницами.

Она вошла в столовую, подняла солнечные очки на волосы и купила в автомате стаканчик кофе. Затем села за свободный столик и посмотрела в окно. Рядом с огражденной шлагбаумом парковкой и кустарниками находилась вертолетная площадка. Много раз за день здесь с треском приземлялся вертолет, но сейчас было тихо.

В этот момент открылась дверь и в столовую вошли несколько новых студентов, которые начали обучение в сентябре. Они не заметили Сабину и расположились за одним из столиков.

– Снейдер пустое трепло, – пробормотал один из студентов.

– Высокомерный говнюк.

– Думаешь, ему нравится нас унижать?

– Конечно. Это сразу видно по его знаменитой презрительной ухмылке. Он натягивает ее, когда придумывает, как еще нас опустить.

Знаменитая презрительная ухмылка Снейдера! Сабина чуть было не прыснула от смеха. За последние годы Сабина частенько слышала такие выражения, а иногда и сама их произносила. Но со временем она поняла: у Снейдера была своя методика. Его философия заключалась в том, чтобы как можно лучше подготовить своих «любимчиков» для работы во внешнем мире. «От вас будут зависеть человеческие жизни, – постоянно подчеркивал он. – И если вы сдадитесь сейчас, то тем более сломаетесь на службе». Не зря на курсе Снейдера был такой высокий процент отчисляемости. Шёнфельд, Гомез и Майкснер оказались не готовы к такой работе – иногда Сабина сомневалась и в собственных способностях.

– Возможно, Мартен Снейдер думает, что…

– Мартен С. Снейдер, – с ноткой цинизма в голосе перебил один из студентов свою коллегу. – Кроме того, Снейдер не думает, он знает.

– Говорят, когда не может заснуть, он считает не овец, а убийц, которых поймал.

Иногда Сабина задавалась вопросом, как сама выдержала эти два года учебы. Возможно, ее преимущество было в том, что она попала в академию достаточно поздно, в двадцать восемь лет. Не прослужи она до этого много лет в мюнхенской полиции, вероятно, тоже сдалась бы под напором нетрадиционных методов преподавания Снейдера. Кроме того, всегда мечтала пройти обучение в БКА. И вот она справилась – успешное окончание академии стало подарком самой себе на тридцатилетие в июне, – и, честно говоря, Сабина немного гордилась.

– Это же Немез…

Окончание фразы Сабина не разобрала. Она встала, выбросила пластиковый стаканчик в мусорное ведро и вышла из столовой. Путь к выходу вел мимо аудиторий. Одна дверь была приоткрыта, и Сабина услышала голос Снейдера. Его голландский акцент с растянутым «л» невозможно было пропустить, она узнала бы этот голос из тысячи.

– Вы вот постоянно говорите о душе убийцы, – услышала Сабина одного из студентов. – А что есть душа? Вы можете показать мне эту душу при микроскопическом исследовании мозга?

Ух! Студент взял вызывающий тон. Некоторые хотели бросить вызов Снейдеру, но в большинстве случаев ничего не выходило.

Сабина невольно остановилась у двери и через щель заглянула в зал. На первых двух рядах сидели шесть студентов. Сабина не увидела Снейдера: видимо, он стоял за кафедрой, которую скрывала дверь. Слышался лишь его невозмутимый голос.

– Почему вас так интересует результат микроскопического исследования?

Сабина увидела, как студент заулыбался.

– Это жажда истины. Поиск фактов, доказательств и логичных причин.

– А вот это влечение к истине… Что это? – спросил Снейдер. – Нечто физическое и плотское или что-то душевное?

Студент замялся.

– Душевное.

– Угу.

Сабина представила, как Снейдер натянул свою презрительную ухмылку. Услышала, как он сошел с трибуны и направился к первому ряду.

Через щель приоткрытой двери она разглядела его худую фигуру со спины. Ростом чуть выше метра восьмидесяти и, как обычно, в черном дизайнерском костюме. Он сложил руки за спиной и склонил голову набок. Его мертвенно-бледная лысина, казалось, уже много лет не видела солнечного света.

– Одним словом, – сказал Снейдер, – вы ищете душу, не можете ее найти, при этом она сама является предпосылкой для ваших поисков.

Студент молчал.

Снейдер медленно развернулся и уставился на Сабину, словно давно уже догадывался, что кто-то прячется за дверью. И подмигнул ей.

Она с улыбкой кивнула в ответ. «Возьми их как следует в оборот!» Тут зазвонил ее сотовый. Сабина достала телефон из кармана и направилась по коридору к выходу.

– Да?

– Фрау Немез, президент Хесс хочет с вами поговорить. Перед главным зданием – и прямо сейчас!

Это была секретарь президента БКА. Сабина насторожилась.

– Он вряд ли собирается пожелать мне отличного отпуска?

– Нет, боюсь, что нет, – ответила та. – Он сказал, что у него есть для вас новое задание. И очень срочное.

4

Среда, 23 сентября

Окна в корпусе для сотрудников были действительно зарешечены, но вид из них открывался чудесный. Френк Бруно привел Ханну в ее квартирку, и теперь она стояла у окна, держась за решетку, и смотрела на море.

Она слышала шум волн и ощущала мелкие соленые капельки воды на губах. Солнце по-прежнему скрывалось за облаками, а ветер тем временем немного разволновал море. Когда Ханна прижималась к решетке носом, она могла даже разглядеть маяк на одной из выступающих вперед скал.

Решетка, чтобы отсюда никто не вылез? Или, наоборот, не забрался? Вероятно, и то и другое.

Она оставила окно откинутым и зажгла верхний свет – убогий маленький фонарь, который даже не заслуживал права называться «светильником» и отбрасывал больше тени, чем света. Ханна выложила содержимое чемодана в