Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 - Сергей Павлович Бакшеев

Вор развернул фотографию, и Петелина узнала единственную дочь. Это был был не случайный снимок. Эта фотография Насти еще вчера вечером стояла в ее спальне в рамке на комоде. Елена метнула гневный взгляд в Колокола и сжала в ладони стеклянный стакан — единственный предмет, который можно было бросить в противника.

Колокол невозмутимо продолжил:

— Настя с вашей мамой Ольгой Ивановной сейчас отдыхают в пансионате «Коктебель», в номере 313. Мне сообщили, что в данный момент они на пляже. Настя заплывает далеко, а бабушка за девочкой совсем не следит. А это опасно: водным мотоциклом могут задеть — там такие лихачи.

Петелина с трудом уняла гнев, поставила стакан на стол и сцепила пальцы. Ей не надо было объяснять смысл витиеватой угрозы. Однако долгое общение с преступниками научило ее держать подобные удары. Глядя в лицо Колоколу, она отчеканила каждое слово:

— Будьте мужиком, Колокол. Оставьте в покое мою дочь.

— Сколько ей, всего четырнадцать? Будет жалко, если с Настей…

— И не называйте ее имя! — Елену коробило, когда она слышала имя дочери из уст преступника. — Отдайте фотографию.

— Мы пока не договорились, Елена Павловна.

— Я перед вами. Что вам еще надо?

Вор задумчиво помахал фотографией и швырнул ее на столик.

— Про вашу дочь я так, к слову. Я к вам, как профессионал к профессионалу.

— Профессии у нас несколько разные.

— Однако постоянно пересекаются. Чаще всего по вашей инициативе, но на этот раз обратный случай.

Колокол деловито трансформировал соседний лежак в удобное кресло, опустился в него и постучал пальцами по столу, разделявшему собеседников. У Петелиной появилась возможность разглядеть его воровской перстень. На золотой печатке был изображен крест на фоне колокола. Такой перстень заменял документ в воровском мире.

— Ситуация, Елена Павловна, отвратная. Ваш одноклассник Бахлин оказался болваном. Два плохих человека обчистили его банк, прикрываясь вашим именем. Теперь это ваша проблема.

— С чего бы? Я к ограблению не имею никакого отношения.

— Елена Павловна, имя серьезного человека неотделимо от личности. Имя нельзя использовать просто так — это нарушение правил. Если люди говорят, что сделку одобрил Колокол, то все знают, что я головой отвечаю за базар. Если с помощью моего имени обманут людей, я найду и накажу подонков. По-другому нельзя. Это закон!

— Я живу по другим законам.

— Уверены? Мы с вами живем в одном мире, ходим по одним улицам, имеем дело с одними и теми же людьми, порой очень плохими. Но вот проблема — эти плохие люди отдыхают там же, где ваша дочь. Ее имени я не буду называть, раз уж вы так настаиваете. — Колокол чуть склонил голову, словно сделал большое одолжение.

«Давит, гад! Демонстрирует свою силу». Петелина прикинула возможные варианты ответных действий. Среди них грубый отказ был худшим выбором. Она решила выяснить детали:

— Припоминаю. Бахлин просил меня найти грабителей. Вчера я отказалась, но… Я могу заняться этим делом, но у меня нет формального повода. Пострадавший не заявил об ограблении.

— Когда речь идет о чести, формальности ни к чему. Вы должны найти грабителей в кратчайшие сроки. Я знаю, с какой волокитой вам приходится связываться на службе. Тут все проще. Укажите нам грабителей — и умывайте руки. О допросах и наказании мы позаботимся сами.

— Почему вы вмешиваетесь в это дело?

— Я потерпевший. В банке была моя ячейка.

— Вы потеряли крупную сумму?

— Дело не в размере.

— Украли общак! — догадалась Петелина. — Вас могут призвать к ответу коллеги по воровскому цеху.

— Не упрощайте проблему, — поморщился Колокол. — Дело не только в деньгах. Нарушен порядок — меня нельзя грабить!

— Подождите, Колокол. А как же легенда, что воры быстрее найдут воров, чем поганые менты? Что вам мешает выяснить по своим каналам, кто это сделал? Или это красивая сказка?

— Укололи. Браво! Поверьте, я не сижу сложа руки. Поиски идут уже сутки. И теперь я убежден, что банк выпотрошили не наши, не блатные. Скорее, это кто-то из ментов — бывших или настоящих. Они воспользовались вашим именем, уронили вашу честь. Вашу, не мою! Вы позволите вытирать об себя ноги?

— Откуда уверенность, что деньги взяли не блатные?

— В ячейке лежал перстень. Точно такой же, как на моей руке. Любой вор из блатных поймет, что покушается на общак Колокола, и не рискнет это делать. Только отморозки способны на такое. Мы всех уже проверили, да и мозгов у них не хватит провернуть такую тонкую операцию. Тут действовал кто-то из ваших. Возможно, ваш знакомый.

14

Эдуард Леонидович Орлик в сотый раз за последние сутки просмотрел в Интернете криминальные новости столицы. Ни одного упоминания об ограблении банка «Партнерство». Дорожно-транспортные происшествия, угоны машин, драка в парке, кража сумочки, самоубийство, стрельба из свадебного кортежа — пишут про любую мелочь, а про дерзкое ограбление банковского хранилища — ни слова. А ведь в банке его напарник, идиот, оставил труп охранника. Опытного Орлика молчание прессы не радовало. Более того, он считал это дурным знаком.

В течение двадцати лет Эдуард Леонидович худо-бедно служил в Красногорском отделе полиции. Ближайший к Москве город развивался быстро, рос в звании и Орлик. Он уже носил погоны подполковника, когда подвернулся случай круто изменить свою жизнь. Орлик оказал услугу мультимиллионеру Владимиру Ивановичу Круглову. Подполковник умело замял нешуточный скандал с его сыном Александром, который оказался в плохом месте в плохое время. Круглов-старший оценил способности подполковника Орлика и предложил ему должность в своей свите. Должность именовалась пышно: вице-президент концерна по связям с правоохранительными органами. А заключалась в обыденном — в разруливании проблем с ментами, передаче им взяток, использовании полицейских наездов против конкурентов и покупке нужной информации. Такие обязанности были Орлику по душе.

Три года назад империя Владимира Круглова зашаталась. Говорят, миллионер перешел дорогу министру или кто-то более сильный положил глаз на его активы. На Владимира Круглова завели дело по незаконной приватизации коксохимического комбината, обвинили в неуплате налогов и в легализации имущества, приобретенного преступным путем. Сам Круглов попал под домашний арест, и акции его концерна обесценились втрое. Дело длилось более года. В результате коксохимический комбинат у Круглова забрали, концерн доплатил налоги, а Круглову позволили уехать в Австрию на лечение.

Сын Круглова, Александр, сумел конвертировать преследование отца в собственный политический капитал. Он так активно критиковал власть и финансировал митинги протеста, что либеральная общественность вознесла его в лидеры оппозиционной партии «Прогрессивная демократия».

На судьбе Орлика проблемы шефа сказались самым