Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

в этой стране После, будет время решить все эти второстепенные проблемы. Я ошибался. Должен был заметить, что происходит с Лори, должен был обращать на нее больше внимания. Когда-то она спасла меня. Когда я пришел к ней, я погибал, но Лори все равно любила меня. А когда погибала она, я и пальцем не пошевельнул, чтобы ей помочь. Лишь отмечал, что с каждым днем ее волосы выглядят все более безжизненными и в них все больше седины, а ее лицо расчерчивает паутинка морщин, точно трещинки на старой керамической вазе. Она так похудела, что на бедрах стали выпирать кости, а когда мы оставались вдвоем, то говорили все меньше и меньше. И все это никоим образом не поколебало моей решимости сначала спасти Джейкоба, а уж потом заниматься излечением Лори. Сейчас пытаюсь искать оправдания этой моей безжалостной бескомпромиссности: к тому времени я в полной мере овладел искусством загонять внутрь опасные эмоции; мой разум был перегрет всеми стрессами того бесконечного лета. Все это правда и в то же самое время чушь собачья. А истина в том, что я был дураком. Лори, я был дураком. Теперь я это понимаю.

Как-то утром, часов в десять, я подъехал к дому семейства Ю. Родители Дерека работали, даже на этой псевдовыходной неделе. Я знал, что застану Дерека дома одного. Они с Джейкобом по-прежнему регулярно обменивались сообщениями. Даже по телефону болтали, хотя только в дневное время, когда родители Дерека были на работе и не могли его слышать. Я был убежден, что Дерек хочет помочь своему другу, поговорить со мной, рассказать мне правду, и тем не менее боялся, что он не пустит меня на порог. Он был хороший мальчик, послушный и сделал бы так, как ему велели, как делал всегда, всю свою жизнь. Поэтому я готов был уламывать его, чтобы впустил меня в дом, а при необходимости готов был даже применить силу, лишь бы получить возможность поговорить с ним. Я был уверен, что способен на это. Я подошел к дому, в своих мешковатых шортах карго и футболке, которая липла к взмокшей спине. С тех пор как все началось, я набрал вес. Помню, шорты постоянно сползали с меня, придавленные весом живота, так что мне приходилось поминутно их поддергивать. Я всегда был спортивным и подтянутым. Своего нового, рыхлого тела я стыдился, но не испытывал никакого желания привести его в порядок. Все это опять-таки откладывалось на то самое после.

Подойдя к дому Ю, не стал стучать. Не хотел давать парнишке возможность спрятаться, увидеть меня и отказываться открывать дверь, сделать вид, что его нет дома. Вместо этого двинулся вдоль дома на задний двор, мимо маленького цветника, мимо гортензий, точно залпами фейерверков, ощетинившихся во все стороны белыми коническими гроздьями цветов. Мне вспомнилось, что Дэвид Ю ждал этого периода цветения весь год.

С тыльной стороны дома Ю тоже соорудили пристройку; в ней помещалась прихожая и небольшая столовая. С задней террасы сквозь кухонное окно открывался вид на кусочек небольшой гостиной, где на диване перед телевизором валялся Дерек. На террасе стояла садовая мебель: стол с торчащим из его середины зонтиком и шесть кресел. Если бы Дерек отказался впускать меня в дом, я мог бы разбить застекленную дверь террасы одним из этих массивных садовых кресел, как Уильям Харт в «Жаре тела». Но дверь оказалась не заперта. Я вошел прямо в дом, совершенно по-хозяйски, как будто просто на минутку выскакивал в гараж или чтобы вынести мусор.

Внутри царила кондиционированная прохлада.

Дерек неуклюже вскочил на ноги, но не сделал ни одного шага мне навстречу. Он стоял и смотрел на меня, в своих спортивных шортах и черной футболке с логотипом «Зилджан» на груди. Его босые ноги на фоне дивана были длинными и костлявыми. Пальцы, впившиеся в ковер, изгибались, точно маленькие гусенички. Нервишки. Когда я познакомился с Дереком, ему было пять лет и он еще не утратил детской пухлости. Теперь же это был еще один тощий, долговязый, слегка витающий в облаках подросток, практически ничем не отличающийся от моего сына. За одним лишь исключением: будущее Дерека было безоблачно, его ничто не омрачало. Ему предстояло пережить пубертат с его таким же, как у Джейкоба, отсутствующим взглядом, такой же дурацкой одеждой, шарканьем, раздражающей манерой не смотреть в глаза и благополучно перекочевать прямо во взрослую жизнь. Он был идеальным ребенком, каким мог бы стать Джейкоб, и у меня мелькнула мимолетная мыслишка, как приятно, наверное, иметь вот такого беспроблемного ребенка. Я завидовал Дэвиду Ю, несмотря даже на то, что в данную минуту считал его законченной скотиной.

— Здравствуй, Дерек.

— Привет.

— Что такое, Дерек?

— Вы не должны здесь находиться.

— Я сто раз здесь бывал.

— Да, но сейчас вас здесь быть не должно.

— Я просто хочу поговорить. Про Джейкоба.

— Мне нельзя.

— Дерек, что с тобой такое? Ты весь какой-то… напряженный.

— Нет.

— Ты что, меня боишься?

— Нет.

— Тогда почему ты так себя ведешь?

— Как — так? Я ничего такого не делаю.

— У тебя такой вид, как будто ты серьезно струхнул.

— Нет. Просто вы не должны тут находиться.

— Расслабься. Сядь. Я лишь хочу знать правду, и ничего более. Что происходит? Что на самом деле происходит? Я хочу, чтобы кто-то сказал мне это. — Я прошел через кухню и осторожно вышел в гостиную, как будто пытался подкрасться к пугливому животному. — Мне плевать, что сказали твои родители. Они не правы. Джейкоб заслуживает твоей помощи. Он твой друг. Твой друг. И я тоже. Я твой друг, а друзья именно так и поступают. Они помогают друг другу. Это все, что я от тебя хочу. Чтобы ты поступил как друг Джейкоба. Ты ему нужен. — Я сел. — Что ты наговорил Лоджудису? Что такого ты мог ему сказать, что он пришел к выводу, что мой сын — убийца?

— Я не говорил, что Джейк убийца.

— А что тогда ты ему сказал?

— Почему бы вам не спросить Лоджудиса? Я думал, он обязан вам об этом сообщить?

— Дерек, он должен, но играет в какие-то игры. Это плохой человек. Я понимаю, что тебе может быть нелегко это понять. Лоджудис не стал вызывать тебя на большое жюри, потому что тогда ему пришлось бы ознакомить меня с протоколом заседания. Скорее всего, он и в полицию на допрос тебя вызывать не стал, потому что полицейские написали бы рапорт. Поэтому мне нужно, чтобы ты рассказал все. Мне нужно, чтобы ты поступил правильно. Расскажи мне,