Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Карин как раз дошла до фруктово-овощного рынка, разместившегося на площади Рюссгорден перед Городским музеем Стокгольма. Она остановилась у длинных рядов коробочек со свежесобранной шведской клубникой, привезенной к празднику, и у нее возникло непреодолимое желание потянуться к одной из них. Стоявший за прилавком юнец, словно почувствовав, на какую именно коробку она положила глаз, поднял ее и передал ей, жестами показывая, что она может попробовать. Карин с удовольствием сунула сочную ягоду в рот. Она имела замечательный вкус. Шведская клубника, пожалуй, была самой сладкой в мире.

— И как, по-твоему, мне следует проводить рекогносцировку? — спросила она, продолжая жевать, и, не удержавшись, хихикнула. — В крайне фривольном наряде и с собачьим ошейником?

— Черт с ним с ошейником, но пообещай забрать наряд домой, чтобы я смог его увидеть, — пошутил Кнутас. — Если говорить серьезно, они открыты с девяти вечера, и Кильгорд уведомил владельцев, что ты можешь позвонить. Их зовут Стефани и Джордж, однако они предупредили, что у них найдется для тебя время не раньше одиннадцати вечера.

— Боже, неужели мне придется бодрствовать так долго? — спросила Карин и зевнула, тем самым подчеркнув свои слова. Ей сегодня пришлось встать в пять часов, чтобы успеть на первый самолет в Стокгольм. — К тому же завтра Янова ночь, — продолжила она. — Мы ведь собирались поехать на природу.

— Ты можешь прилететь утренним рейсом.

— Мне надо еще зайти домой и переодется, прежде чем мы отправимся в дорогу, — заныла Карин. — Покормить Винцента.

— Ты успеешь. Я с нетерпением жду рассказа о том, как все прошло в клубе. Ты должна позвонить мне, когда там закончишь, даже если будет очень поздно.

— Отлично, у меня наверняка возникнет такое желание… И мы ведь увидимся завтра. — Голос Карин изменился, как всегда происходило, когда они переходили на личные темы. Он становился мягче, более интимным. — Как у тебя дела? — спросила она.

— Ну… — ответил Кнутас, помедлив. — Все нормально.

— Ты скучаешь по мне?

— Конечно.

— Здорово, что мы проведем Янову ночь вместе. Я постараюсь прилететь пораньше. Заскочу домой, переоденусь, покормлю Винцента. Из аэропорта возьму такси, а ты сможешь забрать меня из дома. Купи все необходимое и заезжай за мной в двенадцать. Сможешь?

— Естественно. Все сделаю.

— И мы проведем на природе целый день?

— Конечно.

Карин поняла по голосу Кнутаса, что он чем-то озабочен.

— Ты не хочешь праздновать со мной Янов день?

— Само собой, хочу.

Сейчас она уловила в его тоне намек на раздражение. Последовала короткая пауза.

— Будет интересно услышать все, что тебе удастся узнать, — произнес он несколько мягче. — И наверное, тебя порадовала встреча с Ханной?

— Да, конечно. У нее масса новых планов, как обычно. Мы собираемся поужинать сегодня вместе с Габриэлой, а после этого я пойду в клуб.

Они закончили разговор, и Карин почувствовала, как у нее повлажнели глаза. Ей очень хотелось, чтобы все получилось хорошо. Не выбирая пути, она шла в сторону холмов Сёдера, чувствуя странную пустоту в душе. Маневрируя между спешившими куда-то людьми, она двигалась вверх по склону в направлении оживленной Хорнсгатан. Мимо проплывали окрашенные в мягкие цвета фасады домов, светофоры, которые постоянно переключались на красный, мелькали прохожие, быстрым шагом и с решительным видом торопившиеся каждый к своей цели, с пыхтением пробирались среди машин автобусы, магазины мерцали неоновыми вывесками. Город жил своей жизнью. Голос Андерса казался таким близким, успокаивающим. Но что-то случилось в последнее время. Он выглядел потерянным. Постоянно размышлял о чем-то. Карин стало интересно, в чем дело, и беспокойство зашевелилось у нее в груди.

«Это не должно быть что-то плохое, — подумала она. — Не должно».

Прошлое

— Отпусти меня.

До сих пор ей удавалось сохранять спокойствие. Но сейчас ее крепко взяли за руку, и паника распространилась по всему телу. Темно-серый пол, бежевое ковровое покрытие на нем, светло-серая дверь, запах моющего средства, заставляющая потеть жара — все это вызывало у нее тошноту, и ей очень хотелось побыстрее убраться отсюда. Но женщина в форме словно клещами вцепилась в нее. Пожалуй, крепче, чем требовалось.

Сесилия пыталась высвободиться, но тщетно.

— Ты должна успокоиться.

— Нет, — запротестовала она. — Мне надо на самолет, на Готланд.

Женщина покачала головой.

— Ты не полетишь на Готланд сегодня, — сказала она.

Сесилия сделала новую попытку вырваться, но в результате появился только еще один полицейский, и теперь они держали ее вдвоем. Она пыталась взять себя в руки, но желание освободиться было слишком велико. Однако они оказались сильнее.

— Будет только хуже, если ты не прекратишь сопротивляться, — прошипел второй полицейский. — Лучше всего для тебя сейчас успокоиться и делать, как мы говорим.

Они вели ее по коридорам наружу, к ожидавшему спецтранспорту. Это был темно-синий минивен с отодвигавшейся в сторону дверью. Первый полицейский шагнул внутрь, не отпуская ее руку. Тонированное стекло и решетка отделяли водителя от пассажиров на заднем сиденье. Сесилия залезла внутрь. Второй полицейский последовал за ней. Сейчас она сидела между двумя стражами порядка. Мотор взревел.

Они выехали на улицу с парковки, Сесилия видела город сквозь окно машины, хотя оно тоже было тонированное.

— Куда мы едем?

— Тебя пока поместят в закрытый детский дом, — ответил один из полицейских. — Потом будут обследовать в течение нескольких недель, прежде чем определятся с твоей дальнейшей судьбой.

Сесилия больше ничего не спросила. Не могла уже и смотреть наружу сквозь стекло. Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Когда ей удастся вернуться домой на Готланд? Она попыталась сосредоточиться на дыхании, подумать о чем-нибудь хорошем, но видела перед собой только опухшее лицо Анки. Ее наполненные ненавистью глаза.

Она, скорее всего, задремала, поскольку автомобиль внезапно остановился и дверь открылась. Полицейские помогли ей выбраться на покрытую гравием площадку перед низким зданием из грязно-желтого кирпича с невысокой живой изгородью вокруг. Несколько других зданий возвышались по соседству, и она заметила двух девочек своего возраста, стоявших немного в стороне. Они прекратили болтать между собой и с любопытством смотрели на новенькую. Одна из них курила. Перед зданием стоял «вольво». В саду работал одетый в синее мужчина, он копал землю и грузил ее в большую тачку. Всю территорию вокруг домов окружал железный забор. Все это напоминало школу или лечебное заведение.

Пожилая женщина подошла к ним. У нее было морщинистое лицо и подернутые сединой темные волосы. Она обменялась несколькими словами с полицейскими.

— Добро пожаловать, — сказала она Сесилии без особой радости в голосе и предложила пройти внутрь.

Широкая лестница вела к входу. Женщина представилась как Марита Гуннебу и объяснила, что она заведующая.

Они вошли в казенно меблированный