Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

Мира закусила губу, стараясь не выдать своего ошеломлённого состояния: боль была настолько пронзительной и неожиданной, что молчание хотелось сменить на крик. Это могло облегчить боль не хуже струи холодной воды. Хотя бы на некоторое время. Но вода принесла лишь временное облегчение – как только кран закрылся, жжение вернулось с большей силой.

Алан молчал, и его обычно безмятежное лицо, по которому сложно было угадать мысли и эмоции, исказила странная гримаса – как будто состояние Миры отражалось и на нём.

Она решила убрать руку, несмотря на то что прохлада немного успокаивала неприятную пульсацию, но пальцы Алана, которыми он держал Миру чуть выше локтя, сжались крепче.

– Ещё немного, – произнёс он напряжённым тоном. Как и Мира, он слегка нагнулся и всем телом потянулся к раковине. Из трубопровода на полной мощности полилась холодная вода.

– Думаю, достаточно, – Мира снова попыталась убрать руку.

Алан не отпустил.

– Перестань, – хмуро сказала Мира, понимая, что находится довольно близко к нему, их плечи, руки и бёдра соприкасались сильнее, чем ей того хотелось.

Мира убрала руку и сделала шаг в сторону, стараясь сохранить самообладание. Её лицо исказила гримаса боли: кожа на пальцах покраснела и, как она и ожидала, покрылась тонкой плёнкой.

Алан протянул Мире полотенце:

– Пошли, помажем пантенолом.

Мира последовала за Аланом, разглядывая покрасневшую кожу, жжение усиливалось с каждой секундой. И пока все её мысли крутились вокруг пульсирующей боли обожжённой руки, она не сразу поняла, что оказалась в комнате Алана. Впервые.

Контраст с остальной частью квартиры, утопавшей в мрачных тонах, был разительным: светлые стены, широкое окно, стеллаж с книгами. Уютный, почти домашний уголок в этом холодном пространстве настолько не сочетался с общей атмосферой, будто кто-то взял кусочек чужой квартиры и приделал к этой.

Мира оглядела комнату, а когда посмотрела в сторону широкого, чуть ли не на полстены стеллажа, спросила довольно неуместным тоном, напомнив школьницу, впервые оказавшуюся в новом классе:

– Ты так много читаешь?

Алан рылся в аптечке, которую достал из ящика прикроватной тумбочки, и наконец нашёл тюбик мази. Он был мрачнее самой грозный тучи во время грозы.

Проигнорировав вопрос девушки, Алан молча подошёл к ней и потянул к кровати. Мира заметила в его глазах что-то тёмное – не злость, нет, но что-то очень близкое и похожее на… отчаяние?

Без слов он аккуратно взял её руку, осмотрел поверхность ожога и как можно осторожнее начал наносить мазь. Движение за движением, без резкости, не причиняя лишнего дискомфорта.

Мира шумно выдохнула – адская боль смешалась с прохладой. Алан поднял взгляд на неё, будто сам же обжёгся.

– Может, хватит? – вдруг произнесла Мира через силу, на одном дыхании. – Даже волдырей нет, всё не так страшно, расслабься. – Она видела волнение Алана, и это смущало её и почему-то заставляло врать. Ей было сложно объяснить желание успокоить его. Хотя Мира на каком-то интуитивном уровне понимала его реакцию, в тот момент ей всё же не удалось собраться с мыслями.

– Но тебе больно, – нервно ответил Алан, продолжая тщательно наносить приличный слой белой мази на ожог.

– И что?

Алан наконец поднял на неё взгляд. Пару секунд молча он всматривался в карие глаза Миры, после чего движения его руки приостановились. Мира напряглась, ощущая, как пульсирующая боль, отзывавшаяся в теле, переплелась со смятением.

– Я горел, – сказал Алан низким тоном, заставив Миру ошеломлённо не отрывать от него взгляда. – Я знаю эту боль. И не хочу, чтобы ты её чувствовала. Даже немного.

– Боже… – Мира замерла, невольно изучая лицо, покрытое шрамами, оказавшееся вдруг настолько близко к ней, что показалось невероятно уязвимым.

– Перестань пялиться. – Алан снова опустил взгляд и продолжил мазать ожог пантенолом. В его голосе уже не было прежней то ли злобы, то ли агрессии.

– Дракон, ты не такой уж и злой, каким пытаешься казаться, – Мира попыталась улыбнуться, её пальцы все ещё адски горели.

– Я пытался быть злодеем? – в интонации Алана мелькнуло что-то похожее на иронию.

Он наконец выпустил руку Миры, положил тюбик мази в аптечку и убрал её на нижнюю полку тумбочки.

– Ты как маньяк следил за моей квартирой, твои люди, на минуточку, вырубили Османа, и ты приставил к моему животу пистолет. Думаешь, маловато для злодейства, да? – пробурчала Мира, смотря на обмазанную мазью руку, невольно из её груди вырвался обречённый вздох. – Прям инвалид, ей-богу. Одна рука прострелена, вторая обожжена, на лице ссадины, синяки. – Хоть Мира прошептала это себе под нос, Алан её прекрасно расслышал.

– Я вообще-то и вправду готов был тебя убить, – произнёс он как ни в чём не бывало.

– Нет, теперь я понимаю, что это полный блеф.

– Да неужели?

Мира вновь окинула комнату мимолётным оценивающим взглядом.

– Ты изначально приехал меня спасать.

Алан промолчал. А затем подошёл и приоткрыл окно.

– Я не прочь быть злодеем, но не с тобой, – признался он, не торопясь повернуться к Мире лицом.

– Почему? – Мира не отводила взгляда от его широкой спины. Алан стоял у окна и смотрел куда-то вниз.

– Вот поэтому, – тихо бросил он, вызывая очередное непонимание на её лице.

Не успела Мира что-то сказать, как Алан попросил:

– Выйди из комнаты.

Мира решила не препираться и, посмотрев в его сторону, молча вышла.

Пока она шла по коридору в спальню, её пронзило осознание, которое ошеломило её не меньше утреннего происшествия на кухне: «Он, познавший океан боли, не желал, чтобы она почувствовала даже его капли».

* * *

Через полтора часа Алан высадил Миру у въезда в коттеджный посёлок и молча уехал. За всю дорогу они не обменялись даже парой фраз. К тому же Алан не любил включать музыку в салоне, и тишина между ними как никогда показалась Мире неловкой. Новой. Ощутимой.

Она не стала провожать машину взглядом и побрела к шлагбауму. Охранники, знавшие её в лицо и привыкшие за несколько месяцев к вежливой девушке, что здоровалась с ними и всегда желала им хорошего дня, безо всяких вопросов пропустили Миру на территорию коттеджного посёлка.

Жжение на коже пальцев не прекращалось, хоть пантенол и сумел немного утихомирить боль. Перед выходом из квартиры Алан молча наложил стерильную повязку на пальцы Миры, и, как оказалось, не зря: кожа к тому времени успела покрыться волдырями.

Какие бы мысли в данный момент ни пытались закрутиться в голове девушки, чтобы отвлечь её, всё было безнадёжно. Это непрерывное горение угольков под кожей не позволяло думать