"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

Максиму так стремительно, что тот не успевает прицелиться. Он надеялся, что с помощью Кати сможет заманить ее в ловушку, но расчет не оправдался. Он нажимает на спусковой крючок всего раз, а в следующее мгновение Донна сшибает его с ног и ударяет о стену. Катя пытается встать, и пуля попадает ей в лоб. Она с плеском падает в воду. Донна на миг отвлекается – возможно, впервые в жизни. И выронивший пистолет Максим, несмотря на то что у него сломано три ребра и поврежден позвонок, вонзает ей в спину охотничий нож.

Донна изгибается и бьет его локтем в челюсть. Раздается треск, Максим выпускает крепко вонзившийся в ее плоть нож и соскальзывает на пол. Донна пытается пнуть его в горло, но из раны на ее спине хлещет кровь. Она движется слишком медленно, и Максим идет ва-банк – он толкает ее в ванну. Донна теряет равновесие и падает в воду лицом. Максим из последних сил прыгает на нее и прижимает ко дну, отчаянно стараясь не потерять сознание. Донна безуспешно пытается оттолкнуться от гладкого, скользкого бортика ванны. На пятой минуте ее тело перестает содрогаться. На шестой легонько подрагивают только конечности и лицо.

На десятой наступает тишина.

Максим держал бы ее под водой и дольше, но издалека доносятся переговаривающиеся по-китайски голоса. Он бросается бежать. С каждым шагом, уносящим его вдаль по улицам с красными фонарями и неоновыми вывесками немногих круглосуточных заведений, он оставляет позади груз долгих лет, прошедших со дня, когда он принял предложение наводящего на него ужас мужчины. Тогда он был мальчишкой, теперь же состарился, как цепной пес. Все кончено, думает он. Последние узы порваны.

Он ошибается.

Прибывшие на место полицейские, то есть сотрудники Народной вооруженной милиции Китая, вынуждены констатировать смерть знаменитой пианистки литовского происхождения и двух местных преступников, известных своими связями с триадами.

Тело Донны исчезло.

1

Максим, называвший себя Хайнихеном, Кьяри и многими другими, давно забытыми именами, попросил сигарету, и Данте не глядя швырнул ему пачку.

– Как же ей удалось спастись? – нарушив свинцовую тишину, спросила Коломба.

– Холод замедляет метаболизм, – чуть слышно пробормотал Данте. История с утоплением воплощала его самые худшие страхи. – Жертвам кораблекрушений случалось и дольше выживать без кислорода.

– Надо было нашпиговать ее пулями, но я еле держался на ногах и не думал, что в этом есть необходимость. – Максим понял, что поверяет свои тайны незнакомцам, но после того, как он столько лет прожил во лжи, слова будто сами слетали с языка.

«Пошло оно все к черту. Я должен был выговориться давным-давно».

– Она искала меня четыре года, но в конце концов пришла за мной. Скрывайся я не в Берлине, а на краю света, ничего бы не изменилось. Находись я на вершине Эйфелевой башни, Гильтине и ее бы подожгла.

– И поделом! – в ярости сказала Бригитта, казалось готовая вцепиться ему в горло. – Это ты виноват во всем, что случилось после Шанхая!

– Откуда вам знать, как бы она поступила? – спросил Данте.

– А чем она, по-вашему, занималась, прежде чем я выследил ее в Шанхае? Горничной работала? – с презрением сказал Максим. – Я охотился за ней почти тридцать лет, и все тридцать лет она зарабатывала убийствами. Ее нанимали воры в законе и иуды из ФСБ, когда сами брезговали марать руки. Выследить ее было невозможно, если не знать, куда смотреть, но я всегда оказывался на месте слишком поздно. Россия велика, а Гильтине к тому же выезжала за границу. Пару раз я договаривался со связанными с ней мафиози, чтобы мне ее сдали, но ей всегда удавалось уйти.

– Но почему вы не стали ее преследовать, когда поняли, что она еще жива? – настойчиво спросила Коломба.

– Вернувшись в Москву, я обнаружил, что мое имя попало в список Потеева. Знаете, что это?

– Да, – сказал Данте, но, заметив недоумевающие взгляды девушек, пояснил: – Александр Потеев был кротом ЦРУ в российской Службе внешней разведки. Он разгласил имена некоторых агентов под прикрытием. Например, Анны Чапман.

– Не все имена попали в газеты, – сказал Максим. – Над головой бедняг, чьи имена держались в тайне, повисло кое-что похуже судебного процесса. Например, безвестная камера или могила с согласия обеих сторон.

– И ваше имя было среди неопубликованных, – сказала Коломба.

– Точно. Поэтому я сбежал, надеясь, что ни американские, ни русские спецслужбы не откроют полномасштабную охоту на такую пешку, как я, и с тех пор держался тише воды ниже травы. Кому я мог насолить? К сожалению, на хвосте у меня сидели не они, а Гильтине.

– Вы уверены, что женщина, которую вы пытались убить в Шанхае, и есть Гильтине?

– На ней был огнеупорный костюм и противогаз, но забыть ее манеру двигаться невозможно. Видишь ее за десять метров, а в следующую секунду она уже бьет тебя по яйцам. – Максим поднял глаза к потолку. – И потом, я был не первым в ее списке.

– Что вы имеете в виду?

– Мои бывшие коллеги дохли как мухи. Кто погиб при пожаре, кто утонул, кто с лестницы упал. Прямо-таки документалка о бытовых несчастных случаях. Но я поначалу воображал, что это чистка со стороны спецслужб.

– С чего им было вас ликвидировать? Что такого секретного вы знали?

– Коробка, – сказал Максим.

– Что еще за коробка?

– Там я впервые встретил Гильтине. – Он снова отхлебнул из бутылки. – Это тюрьма. Самая страшная тюрьма в истории.

2

Максим прилетел в Киев на военном самолете, после чего их еще с пятью спецназовцами погрузили в грузовик и повезли по заснеженным ночным дорогам. Стоял декабрь, и градусник опустился до пятнадцати ниже нуля – холодно, как в Кабуле. Однако здесь можно было хотя бы не бояться, что подорвешься на мине или поймаешь пулю.

Грузовик высадил их перед затерянным в лесах военным объектом. Зона состояла из нескольких военных бараков, столовой и пары зданий для сотрудников. За делившей лагерь надвое оградой из колючей проволоки виднелся серый бетонный куб высотой с трехэтажный дом. Помимо единственного входа, стены куба были совершенно глухими – ни окон, ни щелей, только вентиляционные отверстия. Без допуска ни войти, ни выйти было невозможно.

– Ни окон, ни дверей? Хотите сказать, заключенные никогда не видели солнца? – спросила Коломба.

– Никогда. Я ни разу не был внутри, но мне говорили, что в кубе по крайней мере на пару часов в день включали электрическое освещение. Рассчитывать на большее зэкам не приходилось. Их свозили из тюрем по всему Советскому Союзу,