Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

его школьных друзей — сделал веб-сайт, JacobBarber.com, чтобы его поддержать. На сайте имелся форум, на котором люди могли объявить Джейкоба невиновным, пожелать ему что-нибудь хорошее или вознести хвалу его ангельскому характеру. Негативные сообщения отфильтровывались. Была у него группа поддержки и на «Фейсбуке». Интернетовская публика сходилась во мнении, что Джейкоб немного странноватый, возможно, виновный в убийстве и определенно привлекательный внешне. Между этими выводами существовала неоспоримая взаимосвязь. Кроме того, время от времени на его сотовый телефон приходили сообщения от незнакомых людей. Большая их часть содержала проклятия, но не все. Попадались и от девушек, которые писали ему, что он красавчик, или делали предложения сексуального толка. Джейкоб утверждал, что соотношение негативных сообщений к позитивным два к одному, и, похоже, ему этого было вполне достаточно. Он ведь знал, что невиновен. Как бы то ни было, менять номер телефона он отказался.

— Джейкоб, может, тебе не стоит ходить на «Фейсбук» и в прочие места? По крайней мере, пока все не закончится.

— Мама, я просто читаю. Никогда ничего не пишу. Подглядываю из кустов.

— Подглядываешь из кустов? Не используй это выражение. Сделай мне одолжение, не ходи пока в Интернет, ладно? Это может тебе повредить.

— Джейкоб, думаю, мама пытается тебе сказать, что следующие пару недель пройдут легче, если мы просто попытаемся поберечь свои нервы. Так что, возможно, нам всем стоит на какое-то время прикрыть уши.

— Я пропущу свои пятнадцать минут славы, — ухмыльнулся он, бесчувственный и беспечно храбрый, какими бывают только дети.

Лори его слова явно шокировали.

— Горе-то какое, — буркнул я.

— Джейкоб, давай надеяться, что свои пятнадцать минут славы ты получишь по какому-нибудь другому поводу. — (Мы все умолкли. В тишине лишь вилки звякали о тарелки.) — Господи, да когда он уже заглушит мотор.

— Кто — он?

— Он. — Лори махнула ножом в сторону окна. — Вы что, не слышите? У нас под окном в машине с работающим двигателем сидит какой-то человек. У меня от этого тарахтения уже голова гудит. Он как звон в ушах, который никак не прекратится. Как же это называется? Есть еще такое специальное слово?

— Тиннитус, — подсказал я.

Она состроила гримаску.

— Это все кроссворды, — пояснил я.

Я поднялся и подошел к окну, чтобы посмотреть, скорее из любопытства, нежели потому, что встревожился. Машина действительно стояла, большой седан. Я не смог с ходу сообразить, какой он марки. Громоздкий уродливый четырехдверник эпохи заката американской автоиндустрии, возможно «линкольн». Он был припаркован на другой стороне улицы, в двух домах от нас, в темном месте между уличными фонарями, так что водителя было не разглядеть, даже в виде силуэта. В салоне ярко вспыхнул янтарный огонек — водитель затянулся сигаретой, — потом крохотная звездочка погасла.

— Наверное, просто ждет кого-нибудь.

— Ну так пусть ждет с заглушенным двигателем. Он что, ничего не слышал про глобальное потепление?

— Может, он в возрасте.

Я сделал этот вывод из сигареты, работающего вхолостую двигателя, машины размером с авианосец — все это привычки старшего поколения.

— Этот козел, наверное, из репортеров, — сказал Джейкоб.

— Джейк!

— Прости, мам.

— Знаешь, что, Лори, пойду-ка я скажу ему пару ласковых. Попрошу его заглушить двигатель.

— Не надо. Кто знает, что ему нужно. Что бы ни было у него на уме, вряд ли это что-то хорошее. Не ходи.

— Милая, это уже паранойя. — Я никогда не употребляю слова вроде «милая», «дорогая» или «солнышко», но сейчас этот ласковый тон показался мне необходимым. — Скорее всего, это просто какой-нибудь старый чудак, остановился покурить и послушать радио. Вероятно, он даже не осознает, что его заведенный двигатель кому-то мешает.

Лори скептически нахмурилась:

— Это ведь ты твердишь, что нам сейчас нужно не высовываться, вести себя тише воды ниже травы. Может, ему нужно, чтобы ты вышел и попытался что-то сделать. Выманить тебя пытается!

— Лори, прекрати. Это просто машина.

— Просто машина, да?

— Именно.

Но это была не просто машина.

Около девяти я пошел вынести к дороге мусор, чтобы с утра его мог забрать мусоровоз: один пластмассовый бачок с отбросами, не подлежащими переработке, и неудобное квадратное зеленое ведро с тем, что еще можно было переработать. Ведро это было такого размера, что нести его в руке было очень неудобно. Пальцы всегда начинало сводить еще примерно на полдороге, так что попытка донести до обочины обе емкости за одну ходку представляла собой неуклюжий забег на скорость по подъездной дорожке, чтобы успеть до того, как все окажется на земле. И лишь когда опустил бачок с ведром на землю и аккуратно поставил их рядышком друг с другом, в глаза мне бросилась все та же машина. Она сменила местоположение. На этот раз ее припарковали в нескольких домах от нашего, но уже в противоположном направлении, опять-таки на другой стороне улицы. Двигатель заглушили. В салоне не было видно ни проблеска. Вполне возможно, что там вообще никто не сидел. В темноте не разберешь.

Я вгляделся, пытаясь получше рассмотреть машину.

Двигатель немедленно ожил, вспыхнули фары. У машины не было переднего номерного знака.

Я двинулся к ней, заинтригованный.

Автомобиль медленно поехал задним ходом, точно животное, почувствовавшее угрозу, потом ускорилась. На первом же перекрестке неожиданно резко развернулся и скрылся из виду. Мне не удалось подойти к нему даже на двадцать ярдов. В темноте я не успел толком ничего разглядеть, даже цвет и марку. На нашей узенькой улочке подобный маневр был верхом неблагоразумия. Неблагоразумия и водительского мастерства.

Уже совсем поздно, после того как Лори отправилась спать, мы с Джейкобом смотрели по телевизору Джона Стюарта. Я растянулся на диване, водрузив правую ногу на подушку, а правую руку свесив с подлокотника. Мне не давало покоя какое-то неприятное ощущение, еле уловимое чувство, что за мной наблюдают, и я, приподняв ставень, снова выглянул на улицу.

Машина вернулась.

Я вышел из дома через заднюю дверь, прошел через задний двор наших соседей и вынырнул позади машины. Это оказался «линкольн-таун-кар» с номером 75K S82. В салоне было темно.

Я медленно приблизился к водительской дверце. Я был готов постучать в стекло, распахнуть дверцу, вытащить этого малого из машины, пригвоздить его к асфальту и посоветовать держаться от нас подальше.

Но в машине оказалось пусто. Я огляделся по сторонам в поисках водителя, вышедшего покурить. Но никого не увидел и почувствовал себя дураком. Паранойя Лори передалась и мне. Это была всего лишь припаркованная машина. Возможно, водитель находился сейчас где-нибудь в одном из соседних домов — крепко спал, трахал свою жену, смотрел телик или занимался любыми другими вещами, которыми занимаются нормальные люди,