Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Свидетель: Да. Чуть позже. Но она тогда была очень расстроена. Ты не представляешь себе, каково это — находиться под постоянным давлением такого рода.

М-р Лоджудис: А вы? Разве вы тоже не были расстроены?

Свидетель: Разумеется, был. Я был в ужасе.

М-р Лоджудис: Потому что начали осознавать возможность того, что Джейкоб может быть виновен?

Свидетель: Нет, я был в ужасе, потому что боялся, что присяжные могут признать его виновным вне зависимости от того, так это на самом деле или нет.

М-р Лоджудис: Вам даже тогда не приходила в голову мысль, что Джейкоб может и правда быть виновен?

Свидетель: Нет.

М-р Лоджудис: Ни разу? Даже на долю секунды?

Свидетель: Ни разу.

М-р Лоджудис: Предвзятость подтверждения, да, Энди?

Свидетель: Да пошел ты, Нил. Бессердечный ублюдок.

М-р Лоджудис: Не стоит выходить из себя.

Свидетель: Не видел ты, как я выхожу из себя.

М-р Лоджудис: Да уж, могу себе это только представить.

[Свидетель ничего не ответил]

М-р Лоджудис: Ладно, давайте продолжим.

Глава 30

Взрывоопасный вопрос

Судебный процесс, день четвертый.

На свидетельском месте Пол Даффи. На нем синий блейзер, галстук в полосочку и серые брюки из шерстяной фланели. Едва ли когда-либо я видел его более официально одетым. Как и Джонатан, он принадлежал к числу тех мужчин, которых легко представить в мальчишеском возрасте, мужчин, чья внешность практически вынуждает вас увидеть в нем внутреннего мальчишку. В случае с Даффи этот эффект достигался не физическими чертами, а скорее какой-то мальчишеской манерой держаться. Быть может, причиной тому была наша с ним многолетняя дружба. Для меня Пол всегда оставался двадцатисемилетним, как в тот год, когда мы познакомились.

В глазах Лоджудиса, разумеется, наша дружба делала Даффи ненадежным свидетелем. Поначалу, не очень зная, чего ожидать, он осторожничал в вопросах. Спроси он меня, я объяснил бы ему, что Пол Даффи не станет врать — даже ради меня. Это было просто не в его характере. (А еще я посоветовал бы Лоджудису оставить в покое свой дурацкий желтый блокнот. С ним он выглядел жалким дилетантом.)

— Назовите свое имя для протокола, пожалуйста.

— Пол Майкл Даффи.

— Кем вы работаете?

— Я лейтенант уголовной полиции штата Массачусетс.

— Как давно вы служите в полиции?

— Двадцать шесть лет.

— Каково ваше текущее место службы?

— Я состою в отделе по связям с общественностью.

— На двенадцатое апреля две тысячи седьмого года где было ваше место службы?

— Я возглавлял особое подразделение уголовной полиции, закрепленное за прокуратурой округа Мидлсекс. Это подразделение называется ОПБП, отдел по предотвращению и борьбе с преступностью. Его численность составляет от пятнадцати до двадцати детективов, прошедших специальную подготовку и обладающих необходимым опытом для осуществления содействия прокуратуре и отделениям полиции на местах в расследовании сложных уголовных дел различного рода, в частности убийств.

Эту небольшую речь Даффи механически отбарабанил без запинки, по памяти.

— И вы принимали участие в расследовании многих убийств до двенадцатого апреля две тысячи седьмого года?

— Да.

— Можете приблизительно назвать их количество?

— Свыше сотни, хотя я возглавлял не все.

— Итак, значит, двенадцатого апреля две тысячи седьмого года вам сообщили по телефону об убийстве в Ньютоне?

— Да. Приблизительно в девять пятнадцать утра мне позвонил лейтенант Фоули из полиции Ньютона с сообщением, что в парке Колд-Спринг произошло убийство несовершеннолетнего.

— И что вы сделали первым делом?

— Позвонил в прокуратуру, чтобы уведомить их об этом.

— Это стандартная процедура?

— Да. По закону местная полиция обязана уведомлять полицию штата обо всех убийствах и насильственных смертях, после чего мы, в свою очередь, немедленно уведомляем прокуратуру.

— Кому именно вы позвонили?

— Энди Барберу.

— Почему Энди Барберу?

— Он был первым замом, а следовательно, вторым лицом в прокуратуре после Линн Канаван, окружного прокурора.

— Как, по вашему представлению, мистер Барбер должен был поступить с этой информацией?

— Он должен был поручить вести это дело кому-то из помощников прокурора.

— А у себя это дело он оставить мог?

— Мог. Он сам вел многие дела по убийствам.

— Вы ожидали, что мистер Барбер так и поступит?

Джонатан приподнял свой зад на шесть дюймов над креслом:

— Возражение.

— Отклоняется.

— Детектив Даффи, были ли у вас в тот момент какие-то мысли относительно того, как мистер Барбер поступит с этим делом?

— Ничего определенного. Наверное, я считал, что он вполне может оставить его у себя. С самого начала было понятно, что дело потенциально громкое. Он часто оставлял себе дела подобного рода. Но если бы он поручил его кому-то другому, я бы тоже не удивился. У них там и кроме мистера Барбера были толковые ребята. Честно говоря, я не сильно об этом задумывался. У меня было полно своих забот. Я решил, что он у себя в прокуратуре сам как-нибудь разберется. Моей заботой был ОПБП.

— Вы не знаете, окружного прокурора Линн Канаван уведомили сразу?

— Не знаю. Думаю, да.

— Ну, хорошо, после того как вы позвонили мистеру Барберу, что вы делали дальше?

— Выехал на место.

— Во сколько вы там были?

— В девять тридцать пять утра.

— Опишите, как выглядело место преступления, когда вы подъехали.

— Вход в парк Колд-Спринг находится на Бикон-стрит. Перед ним располагается парковка. За ней теннисные корты и игровые площадки. За площадками начинается лес; к нему ведут дорожки. На парковке и на прилегающей улице было множество полицейских машин. И куча сотрудников полиции.

— Что вы делали?

— Я оставил машину на Бикон-стрит и дошел до места пешком. Там меня встретили детектив Петерсон из Ньютонской полиции и мистер Барбер.

— Опять-таки присутствие мистера Барбера на месте преступления не показалось вам странным?

— Нет. Он живет неподалеку оттуда, и вообще он обычно выезжал на место преступления, даже если не собирался оставлять дело у себя.

— Откуда вам известно, что мистер Барбер живет неподалеку от парка Колд-Спринг?

— Потому что я много лет его знаю.

— Точнее, вы с ним близкие друзья.

— Да.

— Очень близкие?

— Да. Были.

— А сейчас?

Он на мгновение запнулся, прежде чем ответить.

— Я за него говорить не могу. Я по-прежнему считаю его своим другом.

— Вы с ним общаетесь?

— Нет. С тех пор как Джейкобу было предъявлено обвинение — нет.

— Когда вы в последний раз разговаривали с мистером Барбером?

— Перед предъявлением обвинения.

Ложь, но ложь во спасение. Правда ввела бы присяжных в заблуждение. Она заставила бы их считать — и безосновательно, — что Даффи нельзя доверять. Может,