Кровавый гороскоп - Эш Бишоп

– Я верю в бога, – сказал Бобби.

– Что? Почему? – Аббатиста схватился за грудь, как будто Бобби признался, что отыскал снежного человека или чупакабру.

– Я с тринадцати лет в церкви не был, – рассмеялся Бобби. – Я не особо набожный. Но верующий.

– Но почему?

– Правду сказать? Мама с папой познакомились, когда были вожатыми в летнем лагере. Мама родом из Индианы. А потом лето кончилось, но она переехала к папе, только когда они поженились. Уж не знаю, как быстро после свадьбы до них дошло, что она ярая методистка, а он неистовый сокрушитель всего святого. Вот я и жил в двух реальностях.

– Но выбрал мамину?

– Было бы глупо не выбрать.

– Бобби, концепция бога плюет в лицо всей практической науке. Если без шуток, то возьмем хотя бы, – Аббатиста принялся загибать пальцы, – саму вселенную, динозавров, эволюцию, радиоуглеродное датирование. Мне продолжать? Ты бы еще заявил, что в Санта-Клауса веришь.

– Возможно, – кивнул Бобби. – Мне нравятся динозавры. И я бы не хотел лишить их места в истории. Но мне кажется, чем дольше мы живем со своими убеждениями, тем более реальными они становятся. В какой-то момент мы закрываемся от всего чуждого, а любая новая информация встречает на своем пути жесткий фильтр, который пропускает лишь то, что укрепляет нас в наших убеждениях, и оставляет снаружи то, что им противоречит.

Бобби едва не добавил: «Вот, в общем-то, поэтому я и не доверяю старикам», – но сдержался.

Аббатиста искоса взглянул на Бобби.

– Наука – это не личные убеждения. А прямо им противоположное. Благодаря науке летают самолеты. Мосты выдерживают землетрясения. Благодаря не молитве или убеждениям. А науке. Хочешь сказать, что и причастие взаправду существует?

– Я сам до конца не знаю.

– Да ты позор для религиозных адептов всего мира.

– Ну, я не особо воцерковлен. Я употребляю алкоголь. Творю черт знает что, грешу и все такое. Два дня назад я переспал с замужней женщиной.

– Почему ты так поступил?

– Это была случайность, но я не уверен, что не влюблен в нее.

Аббатиста шумно выдохнул, но в глазах у него замерцал огонек.

– Это слишком умный для меня разговор, – признался Бобби, потихоньку вставая. – Вы и так были ко мне чересчур любезны, учитывая, что я залез к вам через забор. Передайте Тимуру, что за мной должок, хорошо?

– Ты залез ко мне через забор, украл табличку, через мою же собственную газету хочешь обвинить меня в халатности. Да еще и в бога веришь. Ты очень интересный малый. Кажется, ты мне по душе. Заходи еще – на обед или, может, на ужин.

– А меня будут снова бить палками?

– Только если нам станет скучно.

По дороге назад через внутренний дворик он коснулся повязки на подбородке, проверяя рану. Из-за забора в другой части двора раздался энергичный лай собаки, о которой упоминал Аббатиста. Старик высокомерен, и он слишком верит в свои деньги и власть, однако на вопросы Бобби он, похоже, ответил честно.

А вот сам Бобби не до конца верил в то, что рассказал Терри Аббатисте. Его разные, как два полюса, родители одновременно тянули его в разные стороны. Ему хотелось бы думать, что это помогло отыскать правильный баланс, золотую середину между наукой и верой. Однако, скорее всего, от обоих он унаследовал лишь чудовищные недостатки. Бобби взглянул на часы. Было 19:10.

Вытащив из кармана телефон, он увидел на нем два сообщения. Оба от Астры. Первое пришло десять минут назад:

«Ну-у, и кто же из них ты? Парень в голубой рубашке? Ты не похож на свои фото в интернете».

И, спустя пять минут, второе:

«Оказалось, это не ты, и я в замешательстве. Ты вообще здесь?»

Бобби тут же ей позвонил.

– Я похожа на дурочку, Бобби Фриндли? – спросила она.

– Я только встал. Астра, прости меня.

– Ты проспал свидание?

– Не совсем. Отхватил люлей и был в отключке.

– Не врешь?

– Я весь в крови. Лицо заклеено. Не могу с тобой пообедать. Прости, что тебе пришлось мотаться просто так.

– Я все равно уже в Пасифик-Бич, а медсестра из меня хоть куда. Хочешь, привезу тебе на дом сандвич?

– Мы ведь даже никогда не встречались.

– Я хорошо разбираюсь в людях. Ну же, рискни. Вспомни, какой ты меня вообразил, – Астра чуть ли не мурлыкала. Вдруг он подумал, что она, возможно, не такая уж красивая. Красивые женщины редко идут напролом, сколько бы кубиков пресса у тебя ни было.

– Я не уверен…

Впрочем, Бобби знал, что если поедет домой один, то позвонит Саре в поисках сочувствия и не без гордости расскажет о своей ране. А Сара поможет ему снять окровавленную рубашку, вытрет лицо теплым полотенцем…

– Большой сандвич с ветчиной и сыром на белой булке. С майонезом, салатом, помидорами и солеными огурцами. Адрес скину, – сказал Бобби.

– Жди через десять минут, – ответила Астра.

Глава 14

Лесли Консорт ужинал в месте под названием «Раунд Робин» – шумном и омерзительном семейном ресторане, расположенном в торговом центре. На логотипе красовалась несуразно толстая птица, из улыбающегося клюва которой капал расплавленный сыр.

Больше всего на свете Лесли хотел сейчас оказаться у себя в кровати. Он столько времени провел на ногах, что уже не чувствовал собственного тела. Оно словно отделилось и сидело рядом за столиком, причем время от времени подключалось к его нервной системе, чтобы огреть по лбу.

Лесли ненавидел «Раунд Робин». Кормили тут неплохо, но шум стоял такой, что хотелось биться головой о стену, даже если хорошо выспался – теперь же он был на грани нервного истощения. Лесли оказался здесь лишь по воле географии. Ресторан находился в трех минутах от его квартиры – вместилища благословенной кровати и прискорбно пустого холодильника. К нему подошла официантка; на ее деревянном лице растянулась тонкая улыбка. Лесли попытался улыбнуться в ответ, но рот не слушался.

Он остановил свой выбор на сандвиче с говядиной на гриле. Забрав меню, официантка бодро удалилась, а Лесли опустил голову на стол. Левой рукой он аккуратно массировал резко заболевшую поясницу. Все вокруг гудело и грохотало: звенела посуда, безжалостно долбил рок-н-ролл, неожиданно бахнул воздушный шар. Звуки потише сбивались в отряды, чтобы сообща перебить своих более громких собратьев. Лесли закрыл глаза и стал медленно вытягивать из окружающего гула тонкие нити слов. Все разговоры были только о гороскопах в «Реджистере». По залу эхом разносилось: «Весы», «Козерог», «четверть миллиона долларов», «Бобби Фриндли», «изнасилование» и «нападение тигра». «А тебе не