Мутные воды - Дженнифер Мурхэд

К нам подходит еще один мужчина. Он выглядит примерно моим ровесником и, в отличие от Трэвиса, одет в настоящую полицейскую форму – коричневого цвета с отглаженными складками, ее дополняет такая же коричневая шляпа и полицейский значок. Оглядевшись по сторонам, я замечаю других полицейских, одетых в синюю форму.

– А почему у всех разная форма? – спрашиваю я Трэвиса.

– В синем – полиция штата. В коричневом – люди шерифа. А в рубашках поло – лучшие офицеры Брокен-Байу. – Он ухмыляется, но в его тоне я различаю желчные нотки. Что-то подсказывает мне, что Трэвис мечтал о большем, нежели должность местного копа. Или, возможно, из-за того, кем был его отец, у Трэвиса проблемы с любым, кто имеет больше власти, чем он. Это вполне логично. Конечно, и еще его мать… Я приказываю себе перестать ставить Трэвису диагнозы. В конце концов, он не ребенок. А я уж точно не его врач.

Офицер в коричневой форме что-то шепчет на ухо шефу Уилсону. Тот снова высасывает через губу струю коричневой жижи и сплевывает на землю.

– Черт возьми. – Он смотрит на Трэвиса, затем на меня. – Прошу прощения, милочка, я отойду по делам.

Я отступаю назад, проглотив резкий ответ вместе с комментарием насчет «милочки».

Офицер окидывает меня пристальным взглядом – как будто знает меня. Я улыбаюсь ему, однако никак не могу его вспомнить. Он – его внешность и имя – словно маячит где-то на самой границе моей памяти, как и многие другие люди, виденные мною после приезда в этот город. Интересно, помнит ли он меня по тем давним годам или же просто зависает в социальных сетях? Затем его взгляд смещается на мою грудь – и в этом заключается ответ на мой вопрос. К его чести, он хотя бы краснеет, когда я ловлю его на этом. Я ничего ему не говорю, просто смотрю на него. Он откашливается, приподнимает шляпу в знак прощания и уходит.

Трэвис бросает на меня короткий взгляд.

– С тобой все в порядке?

– Не совсем. – Я смотрю на мутную воду, потом опускаю взгляд на свои оранжевые сапоги – и, вскинув голову, вопросительно гляжу на Трэвиса. – Ты за этим пригласил меня на завтрак, верно? Чтобы привезти меня сюда.

Он переминается с ноги на ногу, вздыхает.

– Я хотел просто посидеть, вспомнить прошлое, но… да. Я подумал, что будет лучше, если мы приедем сюда вместе. Ты все равно уже оказалась в городе. Из-за этой засухи обнаружилось столько всякого… Потом я узнал о машине и решил, что ты должна при этом присутствовать. Но теперь, когда мы здесь, я понимаю, что, возможно, это была ошибка. Эта безумная ситуация еще хуже, чем я ожидал. – Его лицо мрачнеет, когда он смотрит куда-то поверх моего плеча. – Черт…

– Что такое, братан? – вопрошает у меня за спиной какой-то мужчина. Я сразу узнаю этот голос, хотя в последний раз слышала его много лет назад.

Я оборачиваюсь и вижу, что мне приветственно ухмыляется Дойл, один из старших братьев Трэвиса. Он тощий и высокий, как богомол. Такое впечатление, что джинсы и заляпанная футболка велики ему на пару размеров. Мне знакомо его лицо, испещренное шрамами от акне. Не только по прошлому – я видела его на углу Мэйн-стрит и Бридж-стрит не далее чем вчера. Это он сигналил мне, когда я говорила по телефону с мамой. Это он сообщил Трэвису, что видел шикарную женщину за рулем машины. Я делаю шаг прочь от него.

Рядом с Дойлом стоит еще один брат Трэвиса – Эдди. Он мощный и грузный, как медведь гризли, на нем шорты-карго и пурпурная с золотом футболка Университета штата Луизиана. Его существование – еще одна причина, по которой мы в свое время сошлись с Трэвисом. У него был брат, по отношению к которому Трэвису приходилось выполнять родительские обязанности, у меня – такая же сестра.

Годы были беспощадны к этим двоим, и я гадаю, какие истории могут рассказать глубокие морщины на их загрубевших лицах. А еще я думаю о других братьях Арсено. Тех, о которых Трэвис сказал, что они уехали из города – или же он использовал слово «сбежали»?

Эдди, почти не поднимая ног, шаркает по земле своими грязными ботинками, а когда останавливается, то принимается раскачиваться туда-сюда, словно на палубе корабля в неспокойную погоду. Эдди я помню лучше всего. Он повсюду таскался за Трэвисом – как Мейбри за мной. А еще у него была задержка речевого развития и манера не смотреть людям в глаза. Тоже как у Мейбри.

На третьем году обучения в аспирантуре темой моего исследования стали проблемы детей, над которыми ровесники издеваются на игровых площадках. Тогда я намеренно приехала в материнскую квартиру, где по-прежнему жила Мейбри, и обняла сестру так крепко, что та с трудом могла дышать. Большинству детей, чьи проблемы я исследовала, требовалась генетическая проверка, но Мейбри ее никогда не предлагали пройти. Каким-то образом, возможно из-за невнимательности со стороны сотрудников школы, она смогла получить справку о наличии у нее среднего образования, а вот водительские права так и не сумела получить. Потом я узнала о том, что такое ФАС, и поняла, что Мейбри вообще не требуется генетическая проверка. Фетальный алкогольный синдром (или же алкогольный синдром плода) проявляется в семьях случайным образом – и он проявился у Мейбри. Проявился в тяжелой форме. Когнитивные расстройства, такие особенности лица, как большие, слишком низко посаженные уши и сглаженный желобок над верхней губой. Тем не менее я уверена, что мама не воздерживалась от выпивки, когда вынашивала меня, но мне хватило умственных способностей, чтобы окончить с отличием Университет Бэйлора – даже не прилагая особых усилий. Я много лет старалась справиться со своим гневом – на такую несправедливую судьбу и на маму, лишившую Мейбри возможности стать полноценной.

– Не знаю, зачем этим техасцам понадобилось приезжать, – произносит Дойл с тягучим южнолуизианским акцентом, прерывая мои размышления. – Ви́ишь ли, мы могли бы сделать это задарма.

Дойл запомнился мне долговязым прыщавым пареньком. В те ленивые летние дни он постоянно шнырял вокруг, застенчивый и в то же время пронырливый; он все время наблюдал за нами.

Трэвис машет рукой в сторону воды.

– Эти техасцы и работают задарма. Они добровольцы.

– Ха. И все равно не следовало звать никого со стороны, братан. Эти парни могут раскопать то, что не следует.

– Она не хочет быть одна! – горестный крик Эдди сотрясает жаркий воздух, пугая меня и