Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Отец Мышки был привлекательным мужчиной с темно-каштановыми волосами и большими, круглыми, всегда настороженными глазами. Бо́льшую часть времени он вел себя тихо — кроме тех случаев, когда куда-то шел: отец был крупным, с тяжелой походкой. Мышка слышала его шаги за целую милю.

Он был хорошим отцом. Гулял с Мышкой на улице и играл с ней в мяч. Рассказывал о птичьих гнездах и о том, как кролики прячут своих детенышей в норах. Он знал, где они обитают, подходил к норам, раздвигал пучки травы и комки шерсти и позволял дочке заглянуть внутрь.

Однажды, когда ему вконец надоела скрипучая лестница, он взял из гаража ящик с инструментами и взобрался вверх. Молотком вбил гвозди в ступеньку, прижимая ее к изнанке, потом схватил пригоршню отделочных гвоздей и постучал, прикрепляя к стояку. После чего с гордостью отступил — полюбоваться на дело своих рук.

Но мастер на все руки из него был так себе. Он мог бы догадаться, что починить ступеньку не получится. Потому что даже после всех его усилий лестница продолжала стонать.

Со временем Мышка привыкла к этим звукам. Она лежала в постели, уставившись на свисавшую с потолка лампу, с колотящимся сердцем, не в силах заснуть, и прислушивалась к последней ступеньке в ожидании, когда та предупреждающе проскрипит. Чтобы понять, что кто-то поднимается по лестнице в ее комнату. И успеть спрятаться.

Сэйди

Лежа в кровати, я наблюдаю, как Уилл переодевается в пижамные штаны и бросает одежду в корзину на полу. На секунду он задерживается у окна, глядя вниз на улицу.

— В чем дело? — Я сажусь в постели. Что-то там, за окном, привлекло внимание мужа. Он стоит в задумчивости.

Мальчики спят. В доме на удивление тихо.

— Там свет, — отвечает Уилл.

— Где?

— В доме Морган.

Я не удивлена. Насколько мне известно, дом по-прежнему является местом преступления. Скорее всего, у экспертов уйдет несколько дней на сбор улик, после чего они вызовут какую-нибудь специальную службу очистить дом от следов крови и прочего. И скоро на наших глазах люди в желтых защитных костюмах с какими-то дыхательными аппаратами на головах будут входить и выходить, забирая окровавленные вещи.

Я снова вспоминаю о ночном убийстве. О кровопролитии.

Сколько окровавленных вещей им придется вынести?

— На подъездной дорожке машина, — сообщает Уилл и добавляет, прежде чем я успеваю ответить, — машина Джеффри. Значит, он вернулся из Токио.

Муж неподвижно стоит у окна минуту-другую. Поднимаюсь с кровати, расставаясь с теплым одеялом. Сегодня вечером в доме холодно. Подхожу к окну и встаю рядом с Уиллом. Наши локти соприкасаются. Вижу то же, что и он: темный внедорожник, припаркованный на подъездной дорожке рядом с полицейской машиной. Оба автомобиля освещены фонарем над крыльцом.

Пока мы наблюдаем, открывается входная дверь. Первым выходит офицер, за ним — Джеффри. Похоже, он на целый фут выше полицейского. Задерживается в дверях, оглянувшись в последний раз. В руках багаж. Выходит из дома и идет мимо полицейского. Тот закрывает и запирает за ним дверь; видимо, встретил его здесь и присматривал за местом преступления, пока мистер Бейнс забирал свои вещи.

— Это невероятно, — тихо бормочет Уилл.

Я кладу ладонь ему на плечо почти утешающим жестом.

— Это ужасно… это и правда ужасно. Никто не заслуживает такой смерти. Особенно молодая женщина.

— Ты знаешь про панихиду? — Уилл не отрывается от окна.

— Какую еще панихиду? — Впервые слышу.

— Завтра. Отпевание Морган. В церкви методистов.

На острове две церкви — эта и католическая.

— Я слышал про это на школьной парковке. Проверил и нашел в интернете некролог и новость об отпевании. Думаю, потом состоятся и похороны, но…

Он замолчал. Очевидно, тело еще в морге и никто не отдаст его до окончания расследования. Формальностям вроде похорон и поминок придется подождать, пока не поймают убийцу. Сейчас же придется ограничиться отпеванием.

Завтра у меня работа, но, возможно, после нее получится приехать в церковь вместе с Уиллом — смотря во сколько начнется панихида. Знаю, он точно захочет быть там. Ведь Уилл дружил с Морган. И хотя в последнее время у нас непростые отношения, я не хочу отпускать его одного. Не хочу, чтобы он простоял всю церемонию в одиночестве. Я сделаю это ради Уилла. Кроме того, мне хочется повнимательнее присмотреться к Джеффри Бейнсу.

— Завтра я работаю до шести. Поедем туда вместе, как только закончу. Отто может присмотреть за Тейтом.

Вряд ли это надолго. Задерживаться в церкви незачем. Почтим память покойной и уедем.

— Нас там не будет, — решительно говорит Уилл.

Я растеряна. Я ждала совсем другой ответ.

— Почему?

— Я считаю, что это бесцеремонно. Ты ее вообще не знала, да и я — не очень хорошо.

Начинаю было объяснять, что на панихиду совсем не требуется официальное приглашение, но быстро умолкаю: Уилл явно не передумает.

— Как думаешь, это он убил? — меняю тему разговора.

Я не свожу глаз с Джеффри Бейнса за окном. Приходится вытягивать шею: дом Бейнсов не прямо через улицу, а наискосок. Наблюдаю, как Джеффри и полицейский о чем-то поговорили, стоя на подъездной дорожке, прежде чем расстаться и направиться к своим машинам. Когда Уилл не отвечает, я бормочу:

— Убийца — всегда муж.

На этот раз Уилл откликается моментально:

— Сэйди, он был за границей. С чего ты взяла, что он замешан?

— То, что он был за границей, не значит, что он не мог нанять исполнителя для убийства жены.

Наоборот, обеспечил себе идеальное алиби. Уилл не может не понимать.

Он еле заметно кивает, дав задний ход:

— А почему ты сказала, что убийца — всегда муж?

Я пожимаю плечами.

— Точно не знаю. Просто, если слушать новости, так и выходит. Недовольные мужья постоянно убивают жен.

Смотрю, как на другой стороне улицы Джеффри Бейнс открывает багажник своего внедорожника и бросает туда вещи. У него прямая осанка. И это странно.

Он не опускает плечи, содрогаясь от рыданий, как следует мужьям, потерявшим жен.

Как я заметила, он вообще не проронил ни слезинки.

Камилла

Я подсела на него. Мне его постоянно не хватало. Я наблюдала за ним, следовала за ним, следила за каждым движением. Знала, в какую школу ходят его дети, какие кофейни он предпочитает, что ест на ланч. Я ходила туда же и заказывала то же самое. Садилась за его столик после его ухода. Представляла себе наши разговоры. Притворялась, что мы — пара. Хотя это не