Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 - Сергей Павлович Бакшеев

настырного следователя и задала вопросы только по существу. Какой период охватить? Какие данные выписать? Астаховская всегда поддерживала Петелину, помня на личном опыте, как непросто женщине-следователю среди коллег мужчин, нацеленных на карьерный рост.

Когда телефонный разговор закончился, Лоськов показал на чашку, к которой Петелина не успела притронуться:

— Ваш кофе остыл.

— Не беда. Хорошая информация бодрит лучше, чем кофеин.

В кухню ворвался взвинченный Бахлин:

— За воротами твой Валеев. Вызывает меня на разговор. Злой как дьявол!

— Получишь в морду. Заслужил, — спокойно констатировала Елена.

— За что? Между тобой и мной ничего не было!

— Ты считаешь, не за что? Хочешь, я ему скажу правду? Что ты меня опоил, заставил работать на вора в законе и угрожаешь жизни моей дочери. Так будет лучше?

— Я не угрожаю. Я жертва обстоятельств!

— Вот и жертвуй собой.

— Дьявол! Что мне делать? Если к нему не выйти, он разнесет дом! — схватился за голову Бахлин.

— Марат умеет быть добрым, — согласилась Петелина. Затем ее лицо ожесточилось, и она метнула слова, словно дротик: — Пошел вон!

25

Подойдя к калитке, Бахлин попытался спрятать страх, заменив его виноватым выражением лица. Он заранее улыбнулся, но улыбка получилось кислой, вымученной. Как только он открыл калитку и шагнул со двора, сильные руки дернули его за лацканы пиджака и прижали к кирпичному столбу. Бахлин увидел глаза Валеева, в их глубине клокотал едва сдерживаемый гнев, как магма в жерле вулкана перед извержением.

— Слушай меня внимательно, — зловеще шипел Марат. — Я задам тебе вопрос. В случае неправильного ответа получишь коленом между ног.

— Слушаю, добрый человек.

— Физрук Валерий Греков не педофил. Ты оговори его?

Повисла пауза. Бахлин елозил спиной о столб, без надежды вырваться, и отводил взгляд.

— Смотри мне в глаза и отвечай! — потребовал Валеев.

— Так получилось. Обстоятельства.

— Не слышу ответа! Греков насиловал Димку или нет?

— Нет. Греков не трогал нас. Он был хорошим тренером.

— Тогда почему ты его подставил? Подговаривал его убить! За что?

— Отпусти. Мне трудно дышать.

Валеев грубо тряхнул Бахлина и с явным сожалением оттолкнул от себя. Тот опустил плечи, отдышался, попытался застегнуть рубашку, увидел вырванную пуговицу и бросил бесполезное занятие.

— Все произошло из-за денег, — пробормотал Бахлин. — Тогда главным в бизнесе были связи, и всем нужны были компьютеры. Я знал, где купить, кому сбыть. Можно было свести продавца с покупателем и получить свой процент. Но это были копейки, а могли и кинуть. Надежнее всего самому взять дешево и продать дорого. Но для этого нужны были деньги. Стартовый капитал.

— И ты занял у Грекова?

— Я встретил его на рынке в Лужниках. Случайно. Помог ему спихнуть партию кожаных курток, потом еще что-то. Грек стал мне доверять. Когда подвернулся случай, я предложил провернуть сделку с компьютерами и разделить прибыль. Грек подумал и дал денег. А когда я получил вдвое больше… — Бахлин замотал головой.

— Решил присвоить все деньги себе?

— Ты пойми, я не собирался поступать в институт. Я уже тогда решил стать бизнесменом. Мне нужны были оборотные средства.

— И ты соврал мне. Наплел про издевательства Грека над Димкой, призывал к мести. Знаешь, как это называется? Не жадность, не подлость, нет. Ты пошел на преступление, Бахлин.

— «В основе всякого крупного капитала лежит преступление». Это не мои слова, а Карла Маркса. «Я могу отчитаться за каждый заработанный миллион, кроме первого». Это тоже не мои слова, а Рокфеллера.

— И много у тебя оправданий?

— Думаешь, я один такой? А наши олигархи чистенькие? Чем больше у них денег, тем больше людских судеб они перемололи. А я остановился. Мне хватило малого. Я самый лучший из них!

— Ты самая лучшая гнида.

— Остри остряк. Но моя вина маленькая. Вспомни, как было дело. Это ведь ты откручивал трубки. Ты испортил тормоза!

— Грек погиб не из-за меня. В него врезался грузовик с пьяным водителем.

— Вот как? — Бахлин словно стал выше. — С какой стати ты тогда нервы нам мотаешь? Мало ли что мы планировали, если повернулось по-другому. Мы не виноваты в его смерти!

— Кто знает. Возможно, Грек успел бы затормозить.

— Да не терзайся ты из-за прошлого. Забудь! Жизнь продолжается.

— Наша жизнь — да. А у Грека остались двое маленьких детей. И Димки Русова с нами нет, он был таким светлым… Погоди. Если не Грек, то кто? Кто насиловал Димку?

— Какая разница. Я же сказал, не вороши старое.

— Еще ты сказал. Сейчас вспомню… Греков не трогал нас. Нас! Это значит, тебя тоже поимели? Так?.. И как я сразу не догадался.

Бахлин с неожиданным остервенением налетел и сбил Валеева с ног. Оба оказались на земле. Завязалась драка. Очки Бахлина отлетели в сторону. В какой-то момент Валееву удалось перекатиться через противника. Он припечатал Бахлина к земле и надавил локтем на шею. Андрей беспомощно засипел. Валеев отпустил его и остался сидеть на траве, привалившись спиной к забору.

Бахлин растер шею, отдышался. Марат достал сигарету и закурил.

— Дай мне тоже, — попросил Бахлин. — Давно бросил, но…

Марат молча протянул пачку и щелкнул зажигалкой. Андрей сел рядом. Бывшие одноклассники выкурили по сигарете.

— Я пытался это забыть, не получается, — признался Бахлин. — Постоянно это снилось, постоянно. Отношения с женщинами тоже не клеятся. Долго не женился. Потом сошелся с женщиной с ребенком. Стали жить вместе, как семья. Мне с мальчишкой было интересно. Как-то пошли с ним в бассейн. Переодеваемся вместе, а я ловлю себя на том, что мне приятно смотреть на него голого. Он поскользнулся в душе, я его подхватил, прижал и — мгновенная эрекция. Мальчишка испугался, рассказал маме… Так и разошлись.

— Кто? — коротко спросил Марат.

— Какая теперь разница?

— Кто педофил? Я его видел, он тоже был в пионерском лагере.

— Дай еще сигарету.

Валеев резко повернулся к Бахлину.

— Эта мразь присутствует на снимке! Так?.. Вижу по глазам, что так. Теперь я понял, почему ты нервно отреагировал на мою фотографию. Тебе неприятно было на него смотреть.

— Я много лет хочу забыть тот месяц в пионерском лагере, а ты снова тычешь в мою рану.

— Кто он? Кто-то из вожатых? Директор? Баянист? — Валеев по памяти перечислял присутствовавших на снимке мужчин.

— Тебе повезло, Марат, что ты заболел тогда. А я хочу все забыть. Я тебя прошу, хватит об этом!

Валеев достал мятую сигаретную пачку. Бывшие друзья вновь закурили.

— Ну хорошо. Давай поговорим о настоящем, — согласился Валеев. — Лена у тебя?

— Оставь ее, Марат. Так будет лучше всем.

— Всем? А как же я? В отличие от всех, мне