Кровь служанки - Алеся Кузнецова

– А ведь иногда это их единственный шанс оказаться рядом с мужчиной, который чего-то стоит, – согласно добавила Аркадия.

– Хоть крошки с барского стола, – кивнула Диана. – Вы думаете, эта Алена – служанка, которую сожрал лев, – правда хотела такой судьбы? Да нет. Но на таких, как она, ведь не женятся. Семьей не вышла, знаете ли. – Она усмехнулась, и Эве вдруг показалось, что утро Диана начала вовсе не с кофе, а с чего-то покрепче.

– Вот я уверена: Алена была умной, яркой и сто раз дала бы фору жене этого Станислава. Но та, конечно, считала ее хищницей. И вообще… – Диана махнула рукой в сторону галереи с портретами. – Мы ведь до сих пор не знаем, кто именно был инициатором выпускать по ночам льва. Он? Или его жена? Хотя странно, – она усмехнулась. – При Станиславе гостей в сокровищницу уже не водили. А старший Амброжевский, говорят, этим любил удивлять. Вот и историю со Львом, если бы захотел, давно бы прекратил.

Галина приподняла бровь, но промолчала. А Диана не унималась:

– Ну вот чем его жена была лучше Алены? Разве что титулом и приданым, разве не так? А если бы Алена не родилась служанкой? Вы уверены, что этот Станислав в пыльном камзоле выбрал бы не ее? Уверены, что не Алене он бы дарил свои драгоценности и привозил из заморских стран гобелены?

Эва почувствовала, как щеки запылали жаром. Каждое слово Дианы резало, будто она говорила вслух то, что Эва сама боялась признать и это было не о неизвестной жене Станислава, а о ней самой и это она, Эва, на самом деле держится за чужие заслуги. Выбрал бы ее Арно, если бы она не была известным в стране экспертом и если бы не была дочерью таких признанных и уважаемыми в мире искусства родителей?

Эва не могла оторваться от портрета, в который ткнула Диана. Мужчина на полотне глядел прямо на нее, и в его взгляде ей почудилось что‑то тревожное. Как будто тень из тумана перебралась в этот зал.

– Вы несправедливы к женам, – осторожно сказала Эва.

– Несправедлива жизнь, – перебила Диана. – И хватит мне выкать. У тебя есть все: муж, деньги, внимание. Даже этот замок тянется к тебе, словно ты знаешь о нем что-то, что не знает никто другой. А ты сидишь и жалуешься на туман.

Федор резко закрыл книгу.

– Кажется, утро у нас становится слишком шумным, – сказал он сухо, переводя взгляд с Дианы на Эву.

Эва попыталась сменить тему разговора.

– В галерее висит один портрет. На нем красивая девушка. Картина очень отличается по стилистике и раме. Не знаете, кто она?

Историк, молчавший до этого, поднял глаза на нее:

– Так вы вчера картины рассматривали ночью?

Все присутствующие повернули голову в сторону Эвы. Она покраснела:

– Мне не спалось, и я решила пройтись по замку.

Она перехватила взгляд Федора, но мужчина ничего не сказал об их маленьком разговоре под звуки органа.

Яромир Петрович нахмурился:

– Эта картина никогда не висела среди семейных портретов. Но мне она тоже нравится. И хоть рама и техника художника действительно отличаются, я все же решил повесить ее со всеми. Скажем так: мы восстановили справедливость.

– А как ее звали? – тихо спросила Эва.

Наступила пауза. Виктор Карлович чуть слышно кашлянул и отвел взгляд, но чуть покачав в задумчивости головой, все же повернулся к Эве:

– Имя в записях не сохранилось, – сказал он осторожно. – Девушка была… особенной. Но ее история не для завтраков. Давайте позже. Я покажу вам кое-что из архива.

Эва не выдержала паузы и прошептала:

– Алисия.

– Почему Алисия? – уточнил Яромир Петрович.

– Не знаю, просто пришло на ум это имя, когда я смотрела на портрет. Решила, что пока не узнаю ее настоящего имени буду звать ее для себя так.

– Боюсь мы никогда не узнаем ее имени, – сухо заметил историк.

– Кем она все-таки была? – вдруг произнесла Эва.

– Сестра Станислава, но не имела права на фамилию Амброжевичей. Ее мать была служанкой.

Эва почувствовала, как сердце сжалось:

– Как Алена? Значит, ее не приняли в семью?

– По-настоящему – нет, – кивнул он. – Хоть Казимир и дал девочке образование, и вторая жена держала лицо и не перечила мужу, но место рядом с остальными ей не досталось. Во время приемов в замке, девушка должна была скрываться в своей комнате и ни в коем случае не показываться гостям на глаза. Хотя, на мой взгляд, ей даже повезло. А так, обычное дело для того времени.

– Для того времени? – почти хором повторили Диана и Аркадия. – А в нашем, значит, так не бывает, да? – Диана запрокинула голову и расхохоталась.

– Бесстыжая, – процедила Галина.

Эва почувствовала, что дыхание стало прерывистым, ей был глубоко противен этот разговор и она считала, что Галина лишь унижает себя постоянными придирками к девушкам, которых подозревала. Эва поднялась из-за стола:

– Простите… Мне нужно собирать вещи. Если завтра дорога откроется, я хочу быть готова.

Она вышла в коридор и, проходя мимо галереи, невольно остановилась.

Тот самый портрет. Алисия… Эва провела рукой по холодной резной раме. Девушка в старинном платье стояла на фоне сада. Краски были чуть выцветшими, но взгляд – живой, почти дерзкий, казался при этом довольно строгим. Эва не умела быть строгой с людьми: она всегда позволяла и прощала чуть больше, чем следовало, но зато она не унижала себя обвинениями и подозрениями. Она снова подняла взгляд на портрет: тонкие пальцы девушки сжимали книгу, а губы были приоткрыты так, будто она собиралась что-то сказать, но не позволяла себе этого.

В этот миг Эва почему-то вспомнила себя пятнадцатилетней – вечер в актовом зале гимназии. Музыка из старого магнитофона, смех одноклассниц, свет гирлянд, падающий на блестящее платье соседки по парте. Все танцевали, а она одна стояла у стены и делала вид, что ждет кого‑то. Никто не подошел. Тогда она поклялась себе, что когда‑нибудь ее заметят. И она добилась того, что ее действительно заметили…

Но сейчас, глядя на Алисию, Эва вдруг почувствовала, что снова возвращается в ту самую тень. И в этот миг ей показалось: тонкие пальцы девушки едва заметно дрогнули, будто собирались разжаться и выпустить книгу – словно Алисия решила наконец заговорить.

В проеме эркера боковым зрением Эва заметила силуэт уходящего Виктора Карловича. Она резко моргнула, сердце забилось чаще. Неужели он наконец покажет то, о чем упомянул раньше? И что за игра идет среди гостей этого замка?

Глава 16.