Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

За спиной у Луизы Маркус Лонгридж сказал:

– Класс.

Маркуса назначили работать в паре с Луизой. Ей это не нравилось, но это было частью заключенной ею сделки. Сделку она якобы заключила с Конторой, точнее, с Пауком Уэббом, но на самом деле это была сделка с реальностью. Самым трудным было скрыть все то, от чего Луиза была готова отказаться. Она хотела одного – остаться на задании, точнее, на том самом задании, которое поручили ей с Мином. Ради этого она была готова отказаться от всего.

Пашкин поселился в пентхаусе. Ну а где же еще? Шум поднимавшегося лифта был тише дыхания Маркуса, и двери раскрылась прямо в номер, где их встретили Петр и Кирилл. Кирилл улыбался. Он пожал руку Маркусу и сказал Луизе:

– Рад тебя видеть. Прими мои соболезнования по поводу смерти вашего коллеги.

Она кивнула.

Кирилл остался у лифта, а Петр провел их через большую светлую комнату, устланную толстым ковром; пахло весенними цветами. Луиза решила, что аромат подают через решетку кондиционера. Пашкин встал с кресла и шагнул навстречу.

– Добро пожаловать, – сказал он. – Вы из Министерства энергетики.

– Луиза Гай, – представилась Луиза.

– Маркус Лонгридж, – добавил Маркус.

Пашкину было хорошо за пятьдесят; он напомнил Луизе какого-то английского актера. Среднего роста, широкоплечий, с густыми черными волосами, искусно растрепанными, и с сонным взглядом из-под тяжелых бровей. В раскрытом вороте белой рубашки, заправленной в темно-синие джинсы, виднелась мохнатая грудь.

– Кофе? Чай? – Он повел бровью в сторону Петра, который маячил поблизости.

Если бы Луиза не знала, что Петр – охранник, то приняла бы его за дворецкого, или кто там бывает у русских богачей. Камердинер. Мажордом.

– Нет, спасибо.

– Мы обойдемся.

Они уселись на стулья, расставленные на ковре, явно старинном.

– Ну что, – сказал Аркадий Пашкин, – все готово к завтрашней встрече?

Он обращался к ним обоим, но говорил с Луизой. Это было очевидно.

Ее это вполне устраивало.

Потому что в ту проклятую ночь, когда погиб Мин Харпер, Луизе показалось, что она ухнула в какой-то люк; пол под ногами словно бы провалился, и неизвестно, сколько до земли. Даже удивительно, как быстро она смирилась с фактом смерти Мина, будто все это время только того и ждала. Но Луизу больше ничего не удивляло. Все вокруг превратилось в информацию. Вставало солнце, вращались стрелки часов, и Луиза следовала установленному распорядку. Информация. Новый распорядок.

Вот только с тех пор у нее ныли челюсти; а еще время от времени рот внезапно наполнялся слюной, которая текла сплошным потоком, будто слезы, хотя и не из предназначенного для них органа. А по ночам Луиза лежала в кровати и боялась, что если уснет, то тело забудет, как дышать, и тогда она тоже умрет. Иногда она была этому рада. Но по большей части цеплялась за мысль о сделке.

Сделка задержала ее падение, точнее, обещала безопасное приземление. Сделка была деревцем на склоне, грузовиком с грузом подушек на дне ущелья. Сделка совершилась в Риджентс-Парке. Спустя четыре дня после гибели Мина распогодилось, будто в утешение. Кабинеты для собеседований находились на верхних этажах Риджентс-Парка, там, где питьевую воду для сотрудников хранили в холодильниках, а не использовали для пыток, как в подвалах. В кабинете, куда вошла Луиза, стояли удобные стулья; на стенах висели постеры с классикой кинематографа. С тех пор как Луиза была здесь в прошлый раз, кабинет переоборудовали, и это было странно, хотя и все остальное в ее жизни изменилось. Будто вернулся в школу, а там вместо классов устроили салон ароматерапии.

Джеймс Уэбб выражал сочувствие по учебнику.

– Мои соболезнования по поводу вашей утраты. – (По американскому учебнику профессионального этикета.) – С Мином было приятно работать. Нам его будет недоставать.

– Если с ним было так приятно работать, то он не оказался бы в Слау-башне.

– Ну…

– И не поехал бы через лондонские пробки на велосипеде. Пьяным. В дождь.

– Ты сердишься на него. – Он задумчиво поджал губы. – Ты с кем-нибудь беседовала? Наверное, это… поможет.

Вот если бы в эти губы можно было впечатать кулак, то помогло бы наверняка. Но Луиза уже знала, что от нее ожидают других выражений скорби, поэтому солгала:

– Да, беседовала.

– И положенные отгулы взяла?

– Да, сколько понадобилось.

Целый день.

Уэбб перевел взгляд на окна. Окна выходили в парк через дорогу; приближался полдень, поэтому в парке было много женщин с колясками и детишек, исследовавших газоны. Автомобильный выхлоп на дороге вспугнул стаю голубей, которые выписали в воздухе широкую восьмерку и снова уселись на лужайку.

– Не сочти за нечуткость, – сказал Уэбб, – но я обязан спросить: ты готова снова взяться за задание?

Он понизил голос. Строго говоря, собеседование проводилось для оказания психологической поддержки, но, кроме них, в кабинете никого не было, и Луиза сразу предположила, что Уэбб заговорит об «Игле».

– Да, – сказала она.

– Потому что если вдруг…

– Со мной все в порядке. Да, я сержусь. Он совершил дурацкий поступок и вот… в общем, погиб. Так что да, я сержусь. Но готова выполнить задание. Я обязана выполнить задание. Мне это необходимо.

Она решила, что такой эмоциональный всплеск будет в самый раз. Не хватало еще, чтобы он подумал, будто она зомби или, наоборот, истеричка.

– Ты уверена?

– Да.

На его лице мелькнуло облегчение.

– Что ж. Тогда… Это хорошо. Иначе пришлось бы все менять, а это не очень удобно…

– Мне очень не хочется доставлять тебе неудобства.

Паук Уэбб моргнул и продолжил:

– В таком случае держи меня в курсе.

Еще одна фраза из учебника, но уже из другого, где есть глава «Как уведомить подчиненного об окончании разговора».

Уэбб проводил ее до двери. В коридоре ее встретят, отведут вниз, где отберут бейджик с именем посетителя и выставят вон, но все эти атрибуты изгнания, которые прежде метались в мозгу роем рассерженных пчел, теперь ее нисколько не задевали. Она по-прежнему обеспечивает охрану саммита в «Игле». Дело заметано. А это самое главное.

Уэбб распахнул перед ней дверь и сказал:

– Кстати, ты права.

– В каком смысле?

– Харпер выпил, а в таком состоянии ему не следовало садиться на велосипед. К сожалению, произошел несчастный случай, только и всего. Мы все очень тщательно проверили.

– Знаю, – сказала она и ушла.

Возможно, думала она, пока ее вели вниз; возможно, когда все это закончится и она выяснит, как и почему погиб Мин, и убьет тех, кто в этом виноват, то вернется сюда и вышвырнет Паука Уэбба из того самого окна, в которое он так любит смотреть.

Если она будет