Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

Мне оставалось лишь кивать и здороваться. Но когда директор музея разговаривал с Джинни, его жена имела обыкновение затевать беседу со мной. Я рассказал ей, что работаю тренером, и она задавала мне бесконечные вопросы, сравнивая пилатес с йогой, а работу с гантелями с комплексными упражнениями. Когда ей это надоело, я уже не смог найти Джинни.

– А где вы находились, когда узнали, что она мертва?

– В главном зале. Я отправился туда после того, как не нашел ее в Храме. Я продолжал искать Джинни, когда какая-то женщина крикнула что-то про женщину в синем платье. И я сразу почувствовал: с Джинни что-то случилось. Позднее охранник сказал, что она попросила пропустить ее на крышу, хотела подышать свежим воздухом. Должно быть, кто-то поднялся за ней по лестнице и столкнул вниз.

– Вы сказали, что у вас есть мысли о том, кто это мог быть, – сказала Лори.

– Вы спросили меня вчера: если не я убил Джинни, тогда кто?

– Я всегда задаю этот вопрос, когда мы начинаем работу над новым сериалом.

– Ну, для начала, вам следует изъять «если» из вопроса. Я невиновен.

И вновь Лори подумала, что он гораздо больше хочет обелить свое имя, чем найти истинного убийцу Джинни.

– Мы знаем, что так и есть, – вмешался Райан.

Лори проигнорировала его слова и снова обратилась к Айвану:

– Вы сказали: «для начала». Что еще вас беспокоит?

– Я хочу, чтобы вы понимали, что я не испытываю удовольствия, показывая пальцем на других людей. Мне они далеко не безразличны, пусть семья и не испытывает ко мне дружеских чувств.

– Справедливо, – сказала Лори.

Айван сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами, чтобы произнести следующие слова.

– Последние три года я без конца задавал себе этот вопрос, и могу найти только одно объяснение смерти Джинни: ее убил кто-то из семьи. Они все меня ненавидели, – продолжал Айван, и Лори видела, что ему трудно говорить. – Они меня презирали. Испытывали отвращение. Возьмите словарь синонимов и выберите любое слово. Они смотрели на меня так, словно я недочеловек. Я изо всех сил старался добиться их одобрения. Но любые мои замечания – это красивое платье, сегодня прекрасный день – они высмеивали или молча закатывали глаза.

– Кого из членов семьи вы имеете в виду? – спросила Лори.

– Картера, Анну и Питера. Все трое объединились во фронт презрения. – Лори узнала имена из некролога Вирджинии. Картер, ее тридцативосьмилетний сын, очевидно, не был женат на момент смерти матери. Анна, дочь, двумя годами младше брата. Питер муж Анны. Она записала имена в блокнот, лежавший у нее на коленях. Тон Айвана смягчился. – Ну, хотя бы ее внуки, Робби и Ванесса, хорошо ко мне относились, но они были совсем маленькими – стоило мне подхватить их на руки и покружить – и я сразу стал лучшим другом.

Он печально улыбнулся своим воспоминаниям о детях, которые могли бы стать его приемными внуками, если бы все сложилось иначе.

– Почему ее семья плохо к вам относилась? – спросила Лори.

– Если бы вы задали им такой вопрос, они бы ответили, что я слишком молод и беден и ухаживаю за их матерью только по одной причине. Но, если честно, я не думаю, что в их отношении ко мне было что-то личное. Они нашли бы причину не одобрять любого человека, которого Джинни впустила бы в свою жизнь.

– Ее муж умер пятью годами ранее. Они не хотели, чтобы их мать нашла счастье с кем-то другим?

Лори вспомнила один из своих последних разговоров с Алексом. «Я знаю, что мои слова покажутся тебе холодными, Лори, но прошло шесть лет». Шесть лет после убийства Грега, однако она продолжала отталкивать Алекса, и он устал ждать.

– Им не нравилось, что она изменилась. Джинни любила своего мужа, поймите меня правильно, но за время нашего знакомства я видел, что она начала выходить из его тени. Она стала более проницательной, остроумной и живой. И хотя мне бы очень хотелось сказать, что это из-за меня, дело в другом. Однако ее дети смотрели на перемены с ней иначе. Они считали, что у их матери просто такой период. А их бы устроило, если она осталась все той же миссис Роберт Уэйклинг.

– Это могло стать причиной негативного отношения к вам, – сказала Лори, – но, боюсь, я не понимаю, почему вы подозреваете их в убийстве собственной матери.

– Они испытывали ужас при мысли, что я получу доступ к семейным деньгам. Когда мы с Джинни обсуждали наш возможный брак, речь также зашла о ее состоянии. После смерти она оставила двести миллионов долларов, а также половину акций «Уэйклинг девелопмент».

Лори с трудом сдержалась, чтобы не присвистнуть. Она записала в блокноте и трижды подчеркнула: «$200 миллионов».

– Вот почему, естественно, мы собирались подписать добрачный контракт, и я был к этому готов. Однако она считала, что дети должны быть самодостаточными.

– Она собиралась исключить их из наследства? – спросил Райан.

– Не совсем. После смерти Боба Анна и Картер взяли на себя управление семейным бизнесом, и каждый из них получил четверть акций. Джинни никогда не стала бы отнимать у них контроль над компанией. План состоял в том, что после смерти Джинни оставит им свою половину акций. Однако в последние годы она пришла к выводу, что люди становятся сильнее, когда делают себя сами.

– Как ее муж Боб, – заметила Лори.

– Совершенно верно. Она была готова дать им фору – к примеру, ее дети унаследовали успешную компанию от Боба, а мне она помогла стартовым капиталом для открытия спортивного зала. Она считала, что они должны сами зарабатывать на жизнь, но, если откровенно, я думаю, они придерживались прямо противоположного мнения. Главный проект Боба в Лонг-Айленд-Сити был полностью завершен. Джинни хотела, чтобы у них имелись стимулы для работы, такие же мощные, как у Боба. Она планировала изменить завещание и оставить большую часть своего состояния на благотворительные цели.

Лори читала статьи о главных миллиардерах нации, заявлявших, что они намерены оставить большую часть своих денег на благотворительность. Быть может, именно они произвели на Вирджинию впечатление.

– А она говорила детям, что намерена изменить завещание? – У семьи не имелось мотивов для убийства матери, чтобы вступило в действие текущее завещание, если только они не узнали, что у нее появились другие планы.

– Ну, это важная зацепка. Да, я думаю, говорила, но у меня нет доказательств. Муж Анны, Питер Браунинг, работает адвокатом в сфере коммерческой недвижимости. Он практически стал третьим ребенком Джинни, и она очень ему доверяла. Кроме