Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Значит, ты знаешь, что у него был пирсинг на члене.

На этот раз она вздрагивает. Трещина в фарфоровой кукле. Так она раскрывает себя, так просачивается свет, говорит он себе.

– Я знаю, да.

– Внутри кольца было имя.

Она вся напрягается.

– Вы знаете это имя?

– Я не присматривался.

– Что вы можете рассказать мне об этом человеке?

– Говорю тебе, у Федерико не было парня! Вернее, их было много. Очень много.

– Я тоже об этом знаю.

Свифт пересматривает своё первоначальное суждение. Его французский безупречен, но при ближайшем рассмотрении можно заметить лёгкий акцент. Маленький камешек перекатывается под нёбом и эхом отдаётся между его детских щёк.

Он достаёт крафтовый конверт и разворачивает отпечатки. Извивающиеся тела, соблазнительные рты, пышные простыни.

– Вы сделали эти фотографии?

- Да.

- За что ?

- Что вы думаете?

– Мне нужны их имена и профессии.

Указательным пальцем он указывает на первый из них.

– Тьерри де Жане, банкир Paribas.

Следующий.

– Филипп Жако, высокопоставленный чиновник Кэ д’Орсе.

Следующий.

– Люк Монтейгю, из Счетной палаты.

Свифт записывает каждое имя в свой блокнот, хотя знает, что ни один из них не является убийцей.

«И они все заплатили?» — спрашивает он, поднимая карандаш.

- Конечно.

– Ну конечно?

– Это ракообразные.

Свифт улыбнулся.

– Объяснитесь.

– Я называю их так, потому что у них есть экзоскелет.

- Что ты имеешь в виду?

– Медленно и терпеливо образование создало для них панцирь, непроницаемую броню.

– А из чего именно сделана эта оболочка?

Маленькая девочка нападает на новый круассан.

Сначала престижные лицеи: Людовика Великого, Генриха IV, затем подготовительные классы… Затем они поступают в Институт политических наук, мечтая о Национальной школе администрации (ENA). Это образование окутывает их, как броня. Они ничего не знают о жизни, о мире, но это неважно, они защищены. Они обращаются к родителям официально, ходят на мессу по воскресеньям, ищут жену по субботам, на митингах. Затем они служат своей стране, но стране, которую они не знают. Эти ребята формируют своего рода культ, полностью оторванные от реальности. И это пугает: они могущественны, но они… снаружи. В безопасности в своих раковинах. Как ракообразные.

– Это не объясняет, почему они заплатили.

У нее маленькая, карикатурная улыбка, всего лишь наклонная линия, и этого достаточно.

Обычно под экзоскелетом плоть белая, безупречная; у них она серая, грязная. Они гомосексуалисты. Гнойник грозит в любой момент разорвать оболочку.

Свифт скрещивает руки, держа сигарету в зубах. Он наблюдает за этой «светлячком», как называл её Сегюр, сквозь пелену дыма, щурясь, словно пытаясь разгадать её тайну. Поистине необыкновенная. Удивительно зрелая. Возможно, дело в её прошлом. Возможно, в её положении. Возможно, просто в её интеллекте…

– Каково их решение?

– Вечеринка. Чтобы не взорваться, им нужно время от времени сбрасывать напряжение. Поэтому они выходят куда-нибудь, занимаются сексом, пьют, напиваются. Сколько я их видела: разодетые, как сумасшедшие, танцующие до потери сознания на танцполе, с намазанными маслом торсами, с накрашенными веками, и всё это, чтобы на следующее утро оказаться за столом, связанными, как повешенные, перед префектами и сенаторами.

Довольно необычно… Но Свифт здесь не для того, чтобы философствовать.

– Никто из них не отказался платить? Или отомстил потом?

– Нет. Федерико даже снова переспал с некоторыми из наших… жертв.

– Вы заставили их снова заплатить?

– Нет. Может, мы и не выглядим так, но у нас есть принципы.

Свифт вынужден рассмеяться.

– Но вы хотели пойти дальше. Вы украли конфиденциальные файлы.

Хайди опускает голову.

– Заняв жилище этих ребят, мы нашли кое-какие документы, да… Мы решили, что можем попросить ещё…

– Вы ведь не нашли этих бумаг у ребят на фотографиях?

– Нет. Среди пожилых, более влиятельных мужчин. Бизнесменов, политических лидеров.

– Как Марсель Кароко?

- Да.

– Расскажите мне о нем.

– Мы знали его с самого начала.

– Какое начало!

– Именно он привел нас в общественные бани.

– Это важно?

Без предупреждения она начинает напевать хит Франс Галль:

– «Для вас это может быть незначительной деталью, но для меня это очень много значит!»

– Сегодня утром вы в хорошей форме.

– Это опьянение свободой.

– Хорошо, посмотрите на эти документы: какие из них принадлежат Кароко?

Она снова кокетливо прикладывает указательный палец к губам, словно размышляя. Идеальная маленькая девчонка.

- Вон тот.

– Компания «Крема»?

– Это одна из компаний Кароко. Сначала он разбогател на рекламе. Потом перешёл на бесплатное радио, а затем, вместе с компанией Krema, занялся недвижимостью.

Свифт положил руку на документ.

– Что вы можете мне об этом рассказать?

– Это подделка. Кароко подделал подпись префекта.

- Откуда вы знаете?

– Если бы у него была чистая совесть, он бы не спрятал его так, как сделал. Он был найден в основании бронзового подсвечника.

Определенно очень умно…

– Когда вы его шантажировали, как он отреагировал?

Он расхохотался, а затем заплатил нам, сказав: «В вашем возрасте можно вести себя как маленькие засранцы, но это не должно продолжаться долго».

– Это все?

- Вот и все.

– Если он заплатил, почему у Федерико остался этот документ?

– Это фотокопия. Мы вернули ему оригинал.

Эти детали подтверждают то, что он себе представлял.

– Был ли Кароко защитником Федерико?

– Если хочешь. Он дал ей квартиру на улице Терезы; здание принадлежит ему. И время от времени он подсовывал ей немного денег…

– Вообще-то, не из тех, кто держит обиду. А это что?

Swift обозначает документ, помеченный восьмиугольным логотипом, окружающим переплетенные буквы A и S.

– Инвестиционно-консалтинговая фирма Amari Social. Она принадлежит Николя Морелю, финансовому гению и отъявленному мошеннику.

– Почему эта статья важна?

– Это отрывок из годового отчёта компании, описывающий её активы. Из него ясно видно, что она владеет акциями нескольких других компаний. Amari Social рекомендовала своим клиентам приобрести эти компании по высокой цене, тем самым обогатившись.

– Откуда у вас такая уверенность?

– Разговоры подушек. Морель рассказал Федерико.

– А Федерико что-нибудь понимал в этих темных делишках?

– Нет. А я люблю!

– Потому что вы знаете о финансовых махинациях?

– Нет, но я усердно учился. Как сказал Теренс: «Ничто человеческое мне не чуждо».

Свифт насвистывает себе под нос:

– Культивируется с этим.

– Если хотите, могу сказать это по-латыни: Homo sum…

– Хорошо, мы поняли.