Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

от большого города, будут прогуливаться в зарослях, а устав от природы, отправятся в бар или в сауну. По джунглям сновали крошечные фигурки людей, занятых всевозможными делами, необходимыми для торжественного открытия отеля международного класса, до которого оставался еще целый месяц.

– В Китае, – заметил Пашкин, – такие здания, даже со всеми этими роскошными… роскошными… – Он запнулся и отрывисто бросил Петру какое-то слово.

– Заморочками, – подсказал тот.

– Вот-вот, со всеми этими роскошными заморочками, возводят всего за месяц.

– Видно, китайцы не особо заморачиваются требованиями охраны труда и техники безопасности, – сказал Маркус.

В конференц-зале Пашкин обошел вокруг стола, будто измеряя его. Несколько раз произнес что-то по-русски: короткие, отрывистые предложения, наверное, вопросы, решила Луиза, потому что Петр или Кирилл отвечали на них еще отрывистее и короче. Маркус занял пост у двери и скрестил руки на груди. Он из оперативников, напомнила себе Луиза; наверняка исполнял задания и покруче, пока не прокололся, если, конечно, прокололся. Сейчас он не обращал никакого внимания на виды за окном и не сводил глаз с Петра и Кирилла.

Пашкин остановился, заложил большие пальцы в карманы пиджака, поджал губы – точь-в-точь будущий квартиросъемщик, раздумывающий, как бы сбить цену. Он поглядел на камеры наблюдения над дверями и сказал:

– Надеюсь, они выключены.

– Да.

– И записывающих устройств здесь нет.

– Абсолютно никаких.

Затем, следуя некоему одному ему ведомому перечню, Пашкин спросил:

– А если возникнет чрезвычайная ситуация?

– Придется воспользоваться лестницами, – сказала Луиза. – У северной и у южной стены, – пояснила она, указывая в нужном направлении. – Лифты автоматически отключаются и не принимают пассажиров. Лестничные колодцы повышенной прочности, а двери противопожарные, разумеется. Они открываются автоматически.

Пашкин кивнул. Интересно, какой чрезвычайной ситуации он ожидает? Чрезвычайная ситуация – она потому и чрезвычайная, что ее не ожидаешь.

Впрочем, если следовать этой цепочке размышлений, то легко запутаться в ее сцепленных банальностях.

– Слишком много ступенек, – сказал Пашкин.

– Гораздо хуже, – сказала Луиза, – если вдруг по ним придется подниматься.

Он хохотнул; глубокий, какой-то утробный смешок прозвучал из самого нутра коренастой фигуры.

– Тоже верно. Интересно, а при какой именно чрезвычайной ситуации придется подниматься по семидесяти семи лестничным пролетам?

Какой бы эта ситуация ни была, подумала Луиза, если в начале ничего особо чрезвычайного не происходило, то обязательно произойдет, прежде чем поднимешься на самый верх.

Луиза с Пашкиным и двое русских громил подошли к окну. В прошлый раз Луизу изумило раскинувшееся перед ней пространство – все это небо над всем этим городом. Прекрасный вид явственно попахивал богатством, а в тот день ее как раз это и угнетало: нужда в деньгах, нужда в приличном жилье для них с Мином, нужда в участке пространства побольше. И Мин был тут, конечно же, совсем рядом. Им не хватало денег, им не хватало пространства, но тогда у них было гораздо больше, чем есть у нее сейчас.

В небе показался вертолет «скорой помощи», нарезая расстояние между востоком и западом. Луиза следила за его беззвучным полетом: оранжевая стрекоза, равнодушная к своим дурацким очертаниям.

– Может, попробуем спуститься по лестнице? – сказал Пашкин. – Потренируемся на случай чрезвычайных обстоятельств.

Она обернулась. Маркус стоял у стола, наклонившись, опираясь ладонями о столешницу. Луизе почудилось какое-то прерванное движение, но по лицу Маркуса ничего понять было нельзя.

– У меня есть предложение получше, – сказала она. – Давайте прокатимся на лифте.

В салоне такси Джексон Лэм вскрыл полученный от Чапмена конверт, вытащил две сложенные страницы, прочел их и погрузился в размышления так глубоко, что едва не забыл взять у таксиста квитанцию.

У себя в кабинете он обнаружил Стэндиш, разрумянившуюся, будто это она только что поднялась по трем лестничным пролетам.

– У мистера Эл появилось имя.

– Да ты тут целое расследование устроила.

Лэм стянул плащ и отшвырнул его. Стэндиш поймала плащ и перебросила через руку.

– Андрей Черницкий, – хмуро произнесла она. – Во всяком случае, при отлете он предъявил паспорт на эту фамилию. Риджентс-Парку она знакома.

– Так, дальше можешь не объяснять. Мелкая шавка. – Лэм взъерошил сальную редеющую шевелюру и уселся за стол. – Не шишка из КГБ, но появляется всякий раз, когда требуется грубая сила.

– Ты уже все знаешь?

– Я знаю типаж. Когда он улетел?

– На следующее утро после убийства Дикки Боу.

– Приятно слышать отсутствие слова «предполагаемое» перед словом «убийство». Ты начинаешь мне верить, Стэндиш?

– У меня не было оснований тебе не верить. Но по-моему, чтобы узнать, что происходит, не следовало отправлять Ривера в одиночку.

– Ага, мне следовало написать докладную, – сказал Лэм. – И послать ее Роджеру Лотчингу, который, оказывается, теперь у нас всем заправляет. Он бы поручил троим сотрудникам с ней ознакомиться и дать рекомендации, и если бы порекомендовали действия, то он созвал бы специальную комиссию для рассмотрения возможной и потенциальной реакции, а после этого…

– Да-да, ясно.

– Я очень рад. А то мне и самому тошно себя слушать. Я так понимаю, ты заставила Хо все это разузнать? Или он по-прежнему играет в компьютерные игры в рабочее время?

– Я уверена, что он в поте лица трудится над архивом, – сказала Кэтрин.

– А я уверен, что он в поте лица трудится над моей жопой. – Лэм помолчал и добавил: – Нет, не канает. Считай, что я этого не говорил.

– Андрей Черницкий, – напомнила Кэтрин. – Ты его узнал?

– А что, если бы я его узнал, то не сказал бы?

– В зависимости от настроения, – вздохнула Кэтрин. – Я спрашиваю потому, что Дикки Боу явно его узнал. Следовательно, какое-то время Черницкий работал в Берлине.

– Ну, Берлин не зря прозвали Шпионским зоосадом, – сказал Лэм. – Туда рано или поздно заносило всяких мелких шавок. – Он нашел сигареты и сунул одну в рот. – Но у тебя есть гипотеза, так?

– Так. Я…

– Я не говорил, что хочу ее услышать. – Он прикурил; аромат свежего табака расплылся по комнате, потеснив аромат застарелого табака. – А вообще вы чем тут целый день занимаетесь? Где ваши отчеты? Они должны лежать у меня на столе.

– Когда Дикки Боу похитили…

– Когда-то это называлось «умыкнули».

– Когда Дикки Боу умыкнули…

– Значит, мне все-таки придется тебя выслушать…

– …он потом рассказывал, что похитителей было двое. Один называл себя Александром Поповым. – Кэтрин помахала рукой, разгоняя дым. – А Черницкий был вторым, громилой, подчиненным Попова. Поэтому Боу все бросил и пустился вслед за ним. Не за каким-то давним знакомцем, а за тем, кого хорошо запомнил и, возможно, кому хотел отомстить.

Лэм, зажав сигарету в углу рта, что-то жевал. Наверное, язык.

– Ты понимаешь, что это значит? – спросил он.

– Угу.

– Угу, понимаешь? Или угу, лишь бы что-то