По следу солнечного зайчика - Лина Вентура

издали. Сын мой был в нее влюблен, хоть она и постарше чуть. Я рано в первый раз замуж вышла, родила в 18. Ее семья жила от нас недалеко. Но ничего у них не вышло, она его даже не замечала. Женя так и не узнала, что я мать Вити, который за ней бегал.

– И что, никаких обид не осталось? – сурово поинтересовалась Инга.

– У меня? Да какие обиды? Я рада, что она на него не клюнула. Зачем мне невестка, которая старше моего сына? А так юношеское чувство перегорело и прошло, у всех же есть первая любовь. И я очень рада, что Женя нашла свое счастье, а мой сын остался в стороне. Тьфу ты, все время забываю, что ее больше нет… Просто я планирую переехать во Францию к родне, и сына туда забрать. Стареть лучше в Европе. У нас я уже считаюсь старая, а в Европе – в самом соку. Поэтому мне ни к чему были эти страсти, планы другие. Повторяю, я Жене очень благодарна, что она не ответила взаимностью моему сыну. Сначала, когда увидела ее в списке участников, не поняла, что это та самая Витина любовь, потому что сейчас у нее фамилия мужа. Лично познакомились уже в офисе, когда она пришла узнать о ретрите. Я ничего ей не сказала ни тогда, ни во время этой поездки: зачем ворошить прошлое?

Звучало вроде логично. Да и трудно себе представить, чтобы несостоявшаяся свекровь начала мочить направо и налево девчонок, не ответивших ее сыну взаимностью. Дичь, понятно.

– Так вы думаете, что ее убили? И на меня думали? Господи!

– Уже не думаем, – коротко ответила Инга. – Но нам бы поговорить с каждой. Вот не знаю, как лучше – то ли спуститься в гостиную и начать выяснять в группе, то ли всех по одному отлавливать и спрашивать.

– Даже если вы и правы, хотя я не верю, кто ж признается?

– Давайте, пока никого нет, этаж осмотрим.

Они заглянули во все номера второго этажа. Осмотрели, открыли шкафы. Затем зашли в одну из свободных комнат, в которой никто не ночевал. По идее она должна была быть готовой к приему гостей, но на кровати явно кто-то сидел – остались вмятины.

– Наверно, кто-то из девчонок заходил. Может, хотели позвонить вдали от чужих ушей и глаз, – предположила Оля.

– Может быть.

Ирина опять уточнила:

– Так вы не верите, что это несчастный случай?

– Нет, – решительно заявила Инга. – Несчастный случай – с лестницы лететь, поскользнувшись. А выйти ночью на мороз полуголой, почти босиком – какой тут несчастный случай? Она что, дверью ошиблась? Синильга заманила?

– Какая Синильга? – изумились собеседники.

– Да фильм старый вспомнился, «Угрюм-река», там местное привидение было – Синильга. Даже не привидение, а зомби. Могло схватить зазевавшихся путников. Или злодеев, не помню точно кого.

– Ладно, – прервала ее воспоминания Ирина. – Давайте вниз спустимся и расспросим всех. Пока время есть.

Так они и поступили. Участники группы, собравшиеся в гостиной, почти не разговаривали. Каждый думал о чем-то своем, явно невеселом.

Как только все расселись, Инга взяла слово:

– Девчонки, давайте вспомним, кто когда видел Женю. И кто был с ней знаком до ретрита. Чем быстрее мы все выясним, тем быстрее улетим домой.

– Пусть полиция разбирается… – буркнул кто-то.

– Ну вот полиция нас и может тут задержать, что на свой рейс не попадем. Если мы сейчас все выясним, а потом полицейским просто все расскажем, дело быстрее пойдет.

– А что тут выяснять? – спросила Тоня. – Несчастный случай.

Инга закатила глаза.

– Хорошо. Пусть так. Кто из вас был знаком с Бымзиком до поездки?

Слово «Бымзик» резануло слух, и Дина поняла, что лучше не называть погибшую ласковым прозвищем, потому что так больнее.

– Вчера все мы делились друг с другом историями своей жизни, вернее любви. Из этого и будем исходить. Я Женю не знала, мой муж тоже, иначе он бы мне сказал, когда меня провожал и видел всех членов нашей группы. Я ему верю. Вчера я очень устала и легла спать почти сразу, как мы разошлись. Спала без задних ног, проснулась утром и увидела, что Жени нет. Дальше вы знаете. Причин вредить Бымзику у меня просто не было. – Инга прервалась, посмотрев на Ирину. Та кивнула.

– Мы сейчас выяснили, что наша Ирина знала Женю через своего сына. Он был влюблен в девушку, но безответно. История закончилась, не начавшись. Какой у Ирины мог быть мотив? Она могла почувствовать угрозу от Жени, что та мешает личной жизни ее сына. Но это смешно. На самом деле она хотела лишь познакомиться с Женей, раз выпал случай. Мочить от безответной любви девушек сына было бы чересчур и для индийского кино. В итоге даже поговорить им случай не представился, и Женя так и не узнала, что Ирина мать одного ее прежнего ухажера.

– Ну хорошо, все равно ведь выяснится, – обреченно проговорила Тоня. – Я первая жена Феликса, мужа Жени. Но саму ее я встретила только на ретрите. Правда, не случайно.

Все замерли и уставились на худенькую брюнетку. Инга напомнила:

– Ты ж про бухгалтера рассказывала. Выходит, басни плела?

– Да ничего не басни. Я просто не сказала, что у меня есть дочь. А так всю правду рассказала. Бухгалтер у меня есть, должна ж я устраивать свою жизнь. А вчера ночью мы разговаривали с Женей. Я ей написала эсэмэску и попросила прийти. Мы встречались в пустой комнате. – При этих словах Дина с Ингой переглянулись: вот почему на постели вмятина!

– Мы с Феликсом рано поженились, брак поспешный, который быстро себя изжил. Но ради дочери мы оставались вместе. У мужа периодически случались какие-то романы – по моим наблюдениям, но мне было, честно скажу, все равно. А потом он влюбился и предложил развестись. Вот тут мне как-то стало не по себе. Сама не пойму, как собака на сене – вроде он мне и не нужен, но все равно семья, почему-то стало обидно: меня, выходит, любить нельзя, а кого-то можно? Да еще он был основным добытчиком, а я привыкла нормально жить. Но что делать? Я понимала, что брак закончился, надо отпустить обиды, разочарования и самого Феликса, посвятив себя дочери. Муж, теперь уже бывший, разменял нашу квартиру с хорошей доплатой за обе и стал тратить на новую семью кучу денег, а нашей дочке платил алименты – щедрые, но не настолько. Это опять подняло во мне всю муть, стало обидно.

Когда в последний раз Феликс заехал