Да, товарищ член контрольной группы. - Роман Феликсович Путилов

— Послушайте, Аркадий Степанович, я долго слушала ваши фантазии, а сегодня поняла, что дальше с вами иметь дело — это потерять все. Мне сказали, что машину с папой задержали какие-то постовые милиционеры. У них даже машины не было, просто милиционеры. А что вы так смотрите, вы не знали? Да где уж вам! Вы даже такое простое дело — перевезти папу в надежное место, не смогли выполнить, как надо. В общем, никаких денег я вам не дам, не собираюсь их выбрасывать на ветер. Все ваши планы — вздор, надо спасать то, что осталось. А теперь, не мешайте моим людям выполнять свою работу.

А дальше почти на час растянулась безобразная ругань, в которой стороны торговались, как на базаре. Рыжов лестью, прямым враньем, невыполнимыми посулами сумел вымолить себе два чемодана, после чего Дочь уперлась, категорически отказавшись выделить еще хоть какую-то мелочевку. Все красноречие Рыжова разбивалось об один короткий аргумент:

— Мне еще замок Блицбург в Австрии покупать — там, при оплате наличными скидка десять процентов, поэтому нет, нет и нет! Мне о будущем надо думать и о родных. Аркадий Степанович, разговор закончен. Надо вывозить отсюда все, пока еще возможно. Дочь была женщиной практичной, не тешившей себя иллюзиями о человеческой благодарности или иных глупостях, прекрасно понимая, что сейчас, в этой стране, она, в мгновенье ока, превратилась из влиятельнейшего человека в… да, наверное, в жертву, объект загонной охоты.

Отдавая Рыжову два чемодана наличкой, женщина рассудила, что это целесообразная плата за то, что он создаст в столице беспорядки, которые отвлекут тех, кто в результате придет к власти, от нее лично и от Семьи, позволив подготовить пути отступления и вывезти из страны основные финансовые активы. Дочь не верила, что ее оставят в покое, что позволят спокойно распорядиться всем, что досталось благодаря Папе, да и в страну, которую, якобы строил Папа, не верила. Ее единственным желанием теперь было оказаться за границей, в милой, уютной Европе, подальше от этой российской грязи и неустроенности.

Теперь надо было выставить Рыжова из резиденции, а самой ехать в Москву, организовывать сбор активов и отправку их самолетом в Вену, где их встретят и препроводят в надежное место. Это не Россия, где любой и каждый пытается тебя кинуть, нагреть, объегорить — в культурной и законопослушной Европе это в принципе невозможно.

Рыжову пришлось лично тащить два чемодана с деньгами до гостевой стоянки, дальше которой не было хода ни его машине, ни его телохранителю. Надо было спешить, довезти до Москвы деньги, найти генералов и убедить военных, что это только аванс, а остальное будет выплачено через день-два максимум, да еще и найти деньги в названный срок. Шутить с военными Рыжов не собирался — судьба журналиста Морозова, писавшего о министре обороны плохо, тому порукой.

Не дожидаясь, пока сонный охранник вылезет из «Тойоты», Рыжов сам сунул чемоданчики с деньгами в багажник и влез на заднее сиденье иномарки салатного цвета.

— Поехали скорее!

В машине было жарко и душно — водитель и охранник проспали практически всю ночь, включив печку и сейчас еле шевелились, мотая одуревшими головами.

— Поехали быстрее. Опаздываем! — прикрикнул Рыжов и машина начала разгоняться, с трудом пробивая утренний туман дальним светом фар.

Сентябрь 1996 года. Подмосковье. Подушкинское шоссе. Окрестности санатория «Барвиха». КПП.

Брагин не бегал так даже когда сдавал физическую подготовку при поступлении в среднюю школу милиции при конкурсе пять человек на место — шум автомобильного двигателя уверенно догонял Вектора, который задыхаясь, превозмогая пронизывающую бок боль, видел перед собой только бело-красную трубу поднятого шлагбаума. Он не видел машины преследователей, в голове металась лишь одна мысль — надо успеть перекрыть дорогу. Подскочив к трубе он ухватился за массивный противовес и рявкнув, рванул его вверх. Казалось бы, что щуплый старший лейтенант Брагин вес не взял, но полосатая труба, с трудом преодолев точку равновесия, камнем рухнула вниз, а через пару секунд в нее, не снижая скорости, въехала салатного цвета «Тойота».

Подъезжая к перекрестку, водитель Рыжова вполне разогнал мощную машину и решил выскакивать на шоссе не снижая скорости, благо машина новая, покрышки и подвеска отличные, а дорога шоссе пустое на триста метров в обе стороны. Бросив, как положено взгляд «вправо-влево», водитель Рыжова добавил «газу», не отрывая взгляда от полосы главной дороги, поэтому падающий вниз шлагбаум заметил только охранник, сидевший на переднем пассажирском сидении. Его крик «Эй» лишь на пару секунд опередил столкновение с трубой.

Самодельное сооружение, установленное на деревянных чурках, воткнутых в флагшток, было выше стандартных шлагбаумов и удар трубы пришелся по передним стойкам машины, отчего датчики подушек безопасности не сработали и, не пристегнутые ремнями безопасности водитель и телохранитель главы Администрации президента встретились лбами с лобовым стеклом, после чего у водителя сработал пиропатрон, спрятанный в руле, и он получил второй удар, уже подушкой, по голове. Этим же ударом подушки безопасности контузило самого главу Администрации, который, услышав крик охранника, просунул голову между передних сидений, полюбопытствовать — что же происходит? За это Аркадий Степанович и был немедленно наказан — сила инерции бросила его вперед, а подушка безопасности жестко ударила в лицо, лишив мужчину сознания на некоторое время.

— Ты что натворил? — подбежавший к месту аварии Левин, по непонятной причине, безнадежно отставший от своего, более низкорослого, товарища, дернул за плечо Брагина, внимательно осматривающего салон покалеченной машины, оттаскивая его в сторону.

— Надо «скорую помощь» вызывать! — Левин склонился и заглянул в салон, в котором слабо ворочались три человека с, разбитыми в кровь, лицами.

— Кому «скорую»? Вот этому, что ли? — Брагин безжалостно вздернул вверх лицо мужчины, застрявшего между передними сидениями, цепко схватил того за рыжеватую челку: — Вот этому что ли «скорую помощь»? Рыжову? Главному вору и взяточнику на Руси?

— Осторожно, шею ему сломаешь! — поморщился Левин.

— Да даже если сломаю, меня это… это — Брагин отпустил голову главы Администрации, брезгливо вытер руку о пиджак Аркадия Степановича и щелкнул пальцами: А! Вспомнил! Меня канонизируют, если я это падали шею сломаю. И любой суд присяжных в этой стране меня оправдает. Ладно, хрен с ней, с этой дохлятиной… — Брагин еще раз внимательно осмотрел салон, после чего пошел к багажнику, а через несколько секунд со стороны кормы «Тойоты» раздался восхищённый вопль.

— Иди сюда скорее. Здесь кажется то, о