Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

сообщения и представил, как Алекс его составляет, он всегда тщательно подбирал слова. Лори не сомневалась, что Алекс решил двигаться дальше без нее, но Лео верил, что Алекс все еще ждет, скрестив пальцы, что она повернется к нему лицом.

Глава 20

К тому времени, когда Лори добралась до угла 133-й улицы и Бродвея, ее отец уже стоял возле самого обычного безымянного здания, в котором находился убойный отдел Северного Манхэттена, и разговаривал с хорошо одетым американцем азиатского происхождения, с гладкими черными волосами, в очках в проволочной оправе. Лео помахал ей, когда Лори направилась к ним, а его новый знакомец протянул руку для крепкого рукопожатия. Оба подняли воротники, защищаясь от холода.

– Должно быть, вы Лори. Я детектив Джонни Хон.

– Спасибо, что согласились выделить время для разговора со мной, детектив. Сожалею, что заставила вас ждать на холоде.

– Ничего страшного. Я вышел покурить как раз перед тем, как вы появились, – сказал он. – Только не говорите моей жене. Считается, что я бросил. – Она заметила у него под мышкой папку толщиной примерно в четыре дюйма. – Надеюсь, вы не против, что я принес сюда работу. Комиссар Фарли заслуживает большего, чем сидение в пыльном конференц-зале, который необходимо покрасить.

Ее отец приподнял брови, он знал, что описание соответствует действительности.

– Я же просил называть меня Лео, ты здесь главный, Джонни. Тебе решать, как действовать дальше, а мы последуем за тобой.

– Мало того что я привык к кухне Гарлема, так я еще и не успел поесть из-за судебных слушаний, на которых мне пришлось присутствовать. Я ужасно проголодался. Здесь за углом есть заведение, которое называется «Чинелос». Там подают потрясающие тако[123], всего по три доллара за штуку. Годится?

Лори подняла большой палец вверх. Она была готова с радостью съесть второй ленч, если детектив Хон поможет ей выяснить, кто убил Вирджинию Уэйклинг.

Заведение, которое Хон выбрал для ленча, оказалось дырой в стене, с флуоресцентным освещением и выложенным кафелем полом, больше похожим на отдел кулинарии, чем на кафе, со стойкой для заказов и несколькими столиками в задней части. Однако сейчас, днем, здесь было спокойно, тихо и, как обещал Хон, подавали превосходную мексиканскую еду.

Хон щедро добавил острый соус к своим тако и спросил, как прошла встреча Лори с семьей Уэйклинг.

– Меня удивило, что они вообще согласились с вами разговаривать, – добавил он.

– И не только. Они готовы участвовать в нашем шоу.

Хон присвистнул.

– Никогда бы не подумал. Я смотрел ваше шоу с Алексом Бакли, который ставил подозреваемых в неловкое положение и задавал им трудные вопросы. Мне бы очень хотелось посмотреть, как он заставит корчиться семью Уэйклинг.

– Теперь у нас новый ведущий, – сказала Лори, стараясь, чтобы ее голос прозвучал нейтрально, – но, да, мы намерены задавать сложные вопросы.

– Ты хочешь сказать, что с тобой они были не слишком откровенны? – спросил Лео, наклонившись к Хону.

Детектив покачал головой.

– Нет, их поведение не внушало подозрений, ничего подобного. Но все трое – сын, дочь и зять – одержимы идеей засадить Айвана Грея за решетку. Если вы задаете им вопросы, отличающиеся от: «Насколько виновен любовник вашей матери?», они начинают испытывать нетерпение, словно вы суете нос в их бизнес.

Лори вспомнила, с какой уверенностью говорила Анна, когда раз за разом обвиняла Айвана в убийстве Вирджинии.

– Айван думает, что кто-то из них убил миссис Уэйклинг, потому что она планировала изменить завещание. Если верить ему, она склонялась к тому, чтобы оставить большую часть своих денег на благотворительность. У детей будет компания, но им придется самим потрудиться, чтобы сколотить новое крупное состояние.

Джонни Хон кивал, ему уже была знакома эта теория.

– Проблема в том, что до тех пор, пока мы не научимся беседовать с умершими людьми, нам не узнать ее намерений, – сказал он. – Сейчас у нас есть лишь завещание, которое утвердил суд после ее смерти. Айван утверждает, что она собиралась его изменить, но никто не поддерживает эту версию. Я звонил адвокату, который составлял завещание. Он сказал, что не разговаривал с миссис Уэйклинг по меньшей мере год.

– Муж Анны, Питер, был исполнителем завещания и во многих отношениях доверенным советником, – сказала Лори. – Когда я спросила у него, собиралась ли Вирджиния изменить завещание, он…

– Заявил, что речь идет об адвокатской тайне, – закончили они вместе.

– Я могу понять, почему Вирджинии Уэйклинг было неудобно говорить со своим адвокатом об изменении завещания, – заметил Лео. – Исполнителем являлся ее зять. По сути дела, ей пришлось бы сказать Питеру, что его семья не получит денег и почти все пойдет на благотворительность.

– Может быть, именно по этой причине она так и не изменила завещание, – добавил Хон.

– Или ей помешали это сделать, – предположила Лори и после короткого молчания продолжала: – У меня сложилось впечатление, будто вы совершенно уверены, что я дублирую работу, которую вы сделали три года назад.

– В таких вещах я не страдаю от раздутого эго, Лори. Я хочу знать ответы, и для меня не имеет значения, каким образом я их получу – благодаря своим усилиям или при помощи вашей телевизионной программы, – сказал Хон. – Просто немного забавно слушать, как вы повторяете сделанные мной шаги. – Он посмотрел на Лео. – Вы работали в полиции большую часть вашей жизни и знаете, какими бывают некоторые дела.

– Моему девятилетнему сыну не терпится поскорее стать полицейским. – Лори улыбнулась. – Он заявил нам, что собирается взять все нераскрытые дела и довести их до конца, одно за другим.

– Имя Фарли продолжает жить, – сказал Хон. – Так или иначе, но зять, Питер, сохранял невозмутимость хорошего игрока в покер, когда я спросил его о возможных изменениях в завещании.

– Вам это не показалось подозрительным? – спросила Лори.

Хон пожал плечами.

– Очевидно, если кто-то хотел убить собственную мать – или тещу – ради денег, он с легкостью солжет и скажет: нет, ни в коем случае, она не собиралась менять завещание. Я думаю, Анна и Питер изо всех сил защищают имя Уэйклингов. Если миссис Уэйклинг и собиралась написать новое завещание, они не хотят, чтобы широкая публика об этом узнала. Иначе их состояние будет выглядеть как полученное обманным путем, если можно так выразиться. Думаю, если они посчитают, что вопрос завещания не имеет отношения к убийству, то найдут способ о нем не говорить. Вот что я имел в виду, когда говорил, что будет интересно посмотреть, как они подвергнутся перекрестному допросу на телевидении.

– Однако ты не считаешь их