Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Надо сказать, что появление настоящего преступника в Геттисберге было такой же неожиданностью, как приземление летающей тарелки. Убийца, да еще не простой, а серийный! Это было событием века. Тот случай, о котором мечтали и Баннермен, и Рейчел. Для шерифа это была возможность выставить свои округлые формы на всеобщее обозрение в газетах. Для его юной помощницы — пропуск в большой город и в отдел кадров ФБР. Но им надо было торопиться, потому что Геттисберг и для хищника Геттисберг. В таком курятнике, как их городок, слишком мало кур для такого голодного лиса. К тому же убийца явно не местный, а значит, он неизбежно покинет их округ. И нужно было его поймать, пока слава, о которой мечтал Баннермен, не досталась шерифу другого округа. Именно поэтому Рейчел бросилась в свое опасное предприятие, как ныряльщик ночью прыгает в воду среди акул.

Именно это Мария предчувствовала накануне, читая ежедневную газету Геттисберга. Четыре строки, втиснутые между рекламой яичного шампуня и объявлением о том, что на заправочную станцию «Тексако» у выезда из города требуется заправщик. В этих строчках журналист сообщал, что в одном из мусорных ящиков, установленных в Оксборнском лесу, только что найдена одежда второй исчезнувшей женщины, Патриции Грей. Были обнаружены ее испачканное кровью белье и лоскуты платья, а также обломки ногтей, похожие на те, которые можно обнаружить застрявшими в камне на дне трещины в отвесной скале там, где по ней пытались взбираться люди. Это следы звериного запредельного ужаса. Чтобы испытать такую панику, Патриция Грей должна была оказаться на пути убийцы-путешественника. Мария чувствовала, что это так, по собственному страху: у нее пробежали мурашки по коже рук. Это будет тяжелый удар для Баннермена. Она позвонила шерифу и предложила ему свою помощь. И действительно, его голос дрожал от гнева, когда он ответил:

— Что это за чушь, моя дорогая? Это местное расследование преступлений местного убийцы. Он насилует женщин, а потом убивает. Это тип, который слышит голоса и позволяет командовать собой своему… скажем, хвосту. Значит, мы устроим ловушку для его… хвоста… и будем ждать, пока он в нее не попадет.

— Ты ошибаешься, Баннермен: твой убийца меняет места. Это большая белая акула, которая плывет вдоль берега и ищет, кого бы сожрать. Когда такой хищник находит место, где много рыбы, он начинает охотиться и сжирает все, что там есть. Когда еда кончается, он снова отправляется в путь, чтобы найти другое место, полное рыбы. Он вечно голоден. Он забрался в твою деревню и не уйдет из нее, пока для этого не будет важной причины. А часть моей работы — как раз создавать путешествующим убийцам важную причину для того, чтобы сменить место охоты.

— Может быть, это так. Но этот подонок ошибся: он устроил себе временное логово в моем округе, а значит, это местное дело.

— Ты несешь чепуху, Баннермен: если этот убийца путешествует, значит, ему уже удавалось уйти от сыщиков, которые гораздо умнее тебя. Запроси данные о нем у шерифов других округов: такой человек оставляет в моргах столько же следов, сколько столкновение автомобилей в час разъезда.

— Паркс, это мое расследование.

— Твое расследование, твой округ, твой убийца. Ты напоминаешь мне глупого мальчишку, который переворачивает включенный триммер для газонов, чтобы проверить, может ли эта машина подстричь ногти.

В ответ — тишина.

— Трупов по-прежнему нет?

— Мы их ищем.

— Я даю тебе три дня.

— А что потом?

— Потом я буду обязана предупредить федералов.

— Пошла ты на хрен, специальный агент Мария-Меган Паркс!

Первый бой с Баннерменом. Получилось то же, что ткнуть мечом в воду. В этот вечер Мария должна была ужинать у шерифа. Она пришла раньше назначенного срока, и времени до возвращения шерифа ей как раз хватило, чтобы расспросить Абигайль. Узнала Мария немного — лишь то, что Патриция Грей, вторая жертва, была официанткой в ночном клубе «Твистер» в окрестностях их города. Понятно! Мэри-Джейн Барко была официанткой в баре «Кампана» в Геттисберге. Дороти Бракстон и Сэнди Кларкс, жертвы номер три и четыре, тоже были официантками. Первая из них работала в «Гонке под луной», вторая — в «Сержанте Халливелле».

Все четыре молодые женщины работали в ночных барах округа Геттисберг, по одной на бар.

Тогда кто напал на них? Убийца официанток? Почему бы и нет, в конце концов? Черт возьми! Если учесть, сколько, согласно справочнику, в этой местности ресторанов, баров и ночных клубов и он действительно убивает официанток, здесь придется открыть новое кладбище размером с бейсбольное поле.

31

Когда обед закончился, Паркс поблагодарила супругов Баннермен. Возвращаясь от них, она сделала крюк и зашла в тот бар в южной части города, где работала Мэри-Джейн Барко. Это был квартал гаражей из волнистых листов железа, пустырей. Еще здесь располагалась старая лесопилка, где между кучами досок спали бездомные. Парковка «Кампаны» была до отказа заполнена грузовиками и помятыми пикапами. Посетителями были в основном дальнобойщики и люди, ехавшие по торговым делам. Ледяной ветер бросал из стороны в сторону гирлянды мигающих лампочек перед входом. Внутри был мягкий рассеянный свет, висела липкая бумага против мух и тихо играла музыка в стиле кантри.

Мария села у стойки, заказала бутылку текилы, немного соли и разрезанный на четыре части лайм и предложила бармену выпить с ней. Они стали пить, посыпая солью ладонь и грызя четвертушки лайма между двумя глотками спиртного. На четвертом стакане он разговорился.

Мэри-Джейн Барко была девушкой без прошлого. За мужчинами совершенно не бегала, скорее их боялась. Такие слова приобретают особый вес, если сказаны человеком, который считает женщин чем-то вроде огромных презервативов. Она стала работать в «Кампане» месяц назад. Вышла из междугородного автобуса компании «Грейхаунд» с чемоданом в руках и с красной кружевной косынкой на волосах. По ее собственным словам, приехала из Бирмингема, штат Алабама. Ни любовника, ни друзей, ни прошлого. Такая жизнь часто бывает прикрытием для самых ужасных тайн. Она снимала комнату у старой Нормы, в конце улицы Донован, в жалком домишке на возвышенности. Больше он ничего не знает.

На восьмом стакане бармен спросил у Паркс, не пойдет ли она с ним в «Кентукки фрайд чикен» в Геттисберге съесть по порции куриных крылышек, когда у него закончится смена. Она спросила, какая у него машина. Он ответил: «Старый пикап „шевроле“». Паркс