Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

которое висит на металлической подставке. Мария берется рукой за этот заменитель дверного молотка, морщится от жгучего холода, когда металл касается ладони, стучит по подставке четыре раза, прижимает ухо к двери и слушает, как звуки ударов затихают в глубине монастыря. Потом она ждет несколько секунд и стучит снова. После третьей попытки деревянная ставня открывается с сухим стуком и пропускает наружу дрожащий свет факела. Два черных глаза смотрят на Марию. Она прижимает к решетке свое удостоверение агента ФБР и говорит очень громко, чтобы заглушить шум ветра:

— Сестра, я специальный агент Мария Паркс. Мне поручили расследовать убийство, которое произошло в вашей общине. Я приехала из Бостона.

Монахиня смотрит на удостоверение Марии так, словно оно написано на незнакомом ей языке. Потом ее глаза исчезают, и на их месте появляется морщинистый рот.

— Здесь эти вещи не действуют, дитя мое. Идите своей дорогой и оставьте нас в покое.

— Простите мою настойчивость, сестра, но, если вы не откроете эту дверь сейчас же, я буду вынуждена вернуться завтра утром вместе с сотней агентов, вооруженных до зубов. И они с удовольствием обыщут ваш монастырь до самых глубоких подвалов. Вы этого хотите?

— Этот монастырь имеет дипломатический статус освященной земли Ватикана, и никто не может войти сюда без разрешения Рима или нашей настоятельницы матери Абигайль. Желаю вам доброй ночи, и пусть Иисус защищает вас на всех ваших путях.

Старая монахиня начинает закрывать окошко, и Мария решает выложить свои карты.

— Скажите матери Абигайль, что существо, которое убило вашу затворницу, умерло в Геттисберге.

Ставня замирает на середине пути, потом движется обратно. В окошке снова появляется старый рот.

— Что вы сейчас сказали?

— Калеб мертв, сестра. Но я опасаюсь, что его дух по-прежнему находится среди нас.

Несмотря на выходки ветра, до ушей Марии долетает звон металла о металл: кто-то лихорадочно трясет связку ключей. Потом один за другим щелкают замки, и тяжелая дверь со скрипом открывается. Мария смотрит на старую монахиню, которая, сгорбившись, стоит в дверном проеме.

О господи! Сколько ей может быть лет?

За дверью начинается широкая лестница, которая ведет куда-то во мрак. Она такая же старая и темная, как та, которая вела в склеп, где Калеб распял монахинь, пропавших в Геттисберге. Паркс закрывает глаза, вдыхает глоток ледяного воздуха, затем переступает порог и ставит ногу на песчаную землю монастыря. Входя, она чувствует себя так, как будто падает с большой высоты. Словно каждая клетка ее тела внезапно стала двигаться обратно во времени.

Внутри мрак еще темнее, чем ночь за стенами. Воздух здесь кажется прозрачнее, а огонь факела — светлее и ярче. Пахнет серой, огородом и навозной жижей. Это запах Средних веков. Когда дверь монастыря закрывается, снова со скрипом, молодую женщину охватывает панический страх. Она вошла в могилу.

92

— Идите за мной и, главное, не теряйте меня из виду!

Огонь факела потрескивает среди темноты. Затворница начинает спускаться по лестнице. А лестница — это сотни ступеней, которые вырублены в недрах горы. Мария старается дышать реже, чтобы идти в ногу с монахиней: та взбирается по ступеням с удивительной быстротой и ловкостью. Кажется, если бы у старухи не было факела в руках, она бы встала на четвереньки и помчалась бы по лестнице галопом.

Перестань бредить, Мария!

Паркс начинает терять представление о времени. Она чувствует жжение в бедрах и коленях. В нескольких метрах впереди нее факел отбрасывает на стены гигантские тени. Но похоже, что его огонь удаляется, словно затворница ускорила шаг. Мария тоже прибавляет скорость. Ей страшно и душно. Когда Марии было восемь лет, она выкопала в дюнах туннель. Он был такой длинный и узкий, что только ноги девочки торчали наружу, когда подрытая дюна обрушилась на нее. Теперь, когда Мария шла за затворницей, она задыхалась так же, как в тот день.

Последняя ступень лестницы. Теперь подъем продолжается по длинному наклонному коридору. Паркс чувствует это по жжению в лодыжках и по наклону своих подошв. Она ускоряет шаг, не сводя глаз с огня. Струи ледяного воздуха шевелят пламя, и оно на мгновение вырывает из мрака тяжелые двери келий. Сердце Марии подпрыгивает в груди, ее волосы встают дыбом: она видит вцепившиеся в дверные решетки пальцы с длинными, как когти зверя, ногтями. Желтые как воск лица смотрят на нее, раздается шепот. Мария ускоряет шаг, чтобы догнать удаляющийся факел. Но коридор заканчивается новой лестницей, и монахиня уже поднялась по ступеням на несколько метров. Паркс не замечает первую ступеньку. Едва удержавшись, чтобы не выругаться, она в последний момент успевает ухватиться за решетку в двери кельи и прислоняется к этой двери спиной. Сзади нее что-то шевелится. Мария чувствует прикосновение чьей-то одежды, понимает свою ошибку и выпрямляется, но что-то холодное кольцом охватывает ее шею. Это рука. Кости этой худой руки выступают из-под кожи и с удивительной силой давят Марии на горло. Паркс начинает задыхаться и пытается открыть свою сумку, чтобы достать пистолет.

Дура несчастная! — мысленно ругает она себя. Как ты еще не оставила обойму в машине?

Ее лица касается чье-то зловонное дыхание. Существо, которое ее душит, прижимает голову к решетке и спрашивает:

— Кто ты такая, мерзкая пролаза?

Теребя пальцем застежку-молнию своей сумки, бегунок которой только что зацепился за что-то, Мария пытается произнести что-нибудь в ответ.

— М… Мария Паркс из ФБР.

— Оно говорит? О господи! Оно говорит!

И существо начинает вопить в темноте:

— Сестры! Я поймала Сатану! Я его поймал, и Сатана заговорил со мной!

Хор визжащих голосов отвечает ей вдоль всего коридора. Молодая женщина видит ряд белых рук, которые протянулись наружу из других келий, и лиц, прижавшихся к решеткам. Губы их искривляются и издают долгий крик ненависти.

— Вырви ему горло, сестра! Не дай ему уйти!

Строго охраняемое отделение в подвале психбольницы — вот с чем Мария мысленно сравнивает это. Ее зрение затуманивается, и ноги слабеют, но ей наконец удается просунуть ладонь в сумку и сжать пальцами рукоять пистолета. Она бросает взгляд налево. Факел подпрыгивает далеко в темноте: затворница сбегает вниз по лестнице так быстро, как только может. Паркс вынимает пистолет из кобуры и выстреливает всю обойму в потолок. В белом свете выстрелов она с ужасом видит, что теперь за решетками теснится целое море лиц и вытянутых рук. Выстрелы не ослабили давление руки, которая ее душит. Уже почти теряя сознание, она вставляет в пистолет новую обойму, приставляет ствол своего оружия к лицу своей противницы и